Двойное сердце агента

А штаны – так это я за тележку транспортную зацепился, там края острые.

– Не за ту ли, на которой вы баки возите? – спросил Олейников, переходя из кухни в комнату.

Цибуля перестал хрустеть сушкой и замер. Его лицо озарилось догадкой. Он бросился за Олейниковым.

– Значит, и бак за эту тележку цепляется… – почему-то шепотом сказал он.

– Сообразительный ты, дядя Коль! – похвалил его Олейников, собирая свой чемодан. – Завтра порадуй начальство – диверсия раскрыта!

Олейников подошел к распахнутому окну и перебросил ногу через подоконник:

– Ну все, дядя Коль, бывай!

– Стой, Петр! – остановил его Цибуля. – Тут это… вот еще… тебя Катя искала.

– Нашла, дядя Коль, – вздохнул Олейников, вылезая в окно. – Нашла и потеряла…

* * *В приемную Плужникова бодрой походкой вошел полковник Гудасов и, заискивающе улыбнувшись, положил на стол перед секретаршей Зиной шоколадку.

– Здрасьте, Зиночка! Как настроение у руководства?

– Спасибо, Олег Владимирович, – кокетливо ответила Зина, пряча шоколадку в стол, – Павел Михайлович вас ждет.

Еще раз улыбнувшись Зине, Гудасов вошел в генеральский кабинет.

Кабинет был пуст.

– Павел Михайлович… – позвал Гудасов.

Тишина.

Гудасов подошел к письменному столу и, убедившись, что за ним никто не наблюдает, стал с делано скучающим видом рассматривать лежащие на столе документы.

Неожиданно позади него раздался скрип двери. Гудасов быстро обернулся. Из комнаты отдыха вышел Плужников.

– Извини, Олежка, – сказал, позевывая, генерал. – Задремал чуток, всю ночь не спал.

– Здравия желаю, товарищ генерал! – гаркнул Гудасов.

– «Товарищ» – это верно, – сказал Плужников, обнимая Гудасова, – а вот «генерала» мы оставим для простых подчиненных. Садись. Чай будешь?

– Спасибо, – сказал Гудасов, присаживаясь на стул напротив генерала, – я только позавтракал.

– Я девятого мая на могиле отца твоего был… – с грустью в голосе начал Плужников."

"– Я тоже хотел заехать, – заерзал на стуле Гудасов, – да дел невпроворот было. Как раз делегация иностранная приехала – весь день с ними провозился: балет, банкет – все как обычно.

– Да… Хороший батька у тебя был. Светлая память… – Плужников потянулся за папиросами и, прикурив, продолжил: – Помню вот в сорок третьем…

– Вы же бросили? – перебил его Гудасов.

– Точно, бросил, – сказал Плужников и потушил папиросину. – А у меня к тебе дело, Олег. Ты ведь в пятидесятом году у генерала Кубина служил?

Гудасов вздрогнул.

– Да… а что? – скрывая волнение, спросил он.

– Как бы мне, – прищурился генерал, – восстановить список лиц, кто тогда имел доступ к его архивам?

* * *– Сопляк! Мальчишка! – орал в телефонную трубку Сидоров так, что шторы-маркизы в его кабинете дрожали как осиновые листы.