Двойное сердце агента

В кресле перед телевизором сидел Шатун, вокруг стола развалились Бурундук и Слива, чуть в стороне нервно ерзал на стуле Потный.

В углу комнаты Олейников заметил еще одного человека, сидевшего к нему спиной. Очертания его фигуры показались очень знакомыми.

– Ну вот, теперь вся капелла в сборе… – повернулся к Олейникову Шатун. – Здравствуй, Петя! А у меня хорошая новость для тебя. Друг твой нашелся. Откинулся недавно…

– Друг? – радостно переспросил Олейников, скрывая внутреннее волнение.

Сидевший спиной человек медленно повернулся. Несмотря на то что его лицо было освещено лишь наполовину, Олейников тут же узнал его – Крамаренко! В памяти Олейникова вспышками промчались воспоминания: лагерь, камера после допроса у Зорина, подсаженный зек Крамаренко картавым голосом поясняет: «А такие, как ты, Петро, теперь долго не живут. Нас, честных воров, не трогают, а вашего брата, политического, – шлеп-шлеп-шлеп, как баранов перед Курбан-байрамом…»

– Здравствуй, Сема… – сделал шаг к Крамаренко Олейников.

– И тебе не хворать… – отозвался из полутьмы Крамаренко. – Как жизнь на воле, Петро?

– На воле, Сема, все на мазях, – с улыбкой сказал Олейников, ощущая на себе напряженные взгляды бандитов.

Крамаренко встал, подошел к Олейникову, оглядел его тяжелым взглядом с ног до головы и… заключил его в свои объятия.

– Братан мой, в натуре! – оторвавшись от Олейникова, объявил Крамаренко.

Шатун и остальные бандиты, кроме Кузи, заулыбались.

– Ну что, – спросил Олейников, – очная ставка прошла успешно? А то мне показалось, что я в ментуре."

"– Не закипай, – доброжелательно проворчал Шатун, – вера проверу любит. Раз Сема тебя рекомендует, бери бабло и вали на банхофф. Сема тебя и проводит.

* * *Поезд уже дал свисток к отправлению. Олейников и Крамаренко подошли к вагону.

– Я так понимаю, – сказал Олейников, – за молчание я тебе долю должен.

– Дурак ты, – усмехнулся Крамаренко, – ни черта не понимаешь. Я хоть сам вор идейный, да у каждого в душе нюанс есть.

– Нюанс?

– Нюанс, – кивнул Крамаренко и замолчал.

– Может, объяснишь? – положил ему руку на плечо Олейников.

– Хоть из-за тебя мне паспорт так и не выписали, ты ж все-таки от смерти меня спас, когда бревно шарахнуло. Но не это главное…

– А что?

– Братишка родной у меня был… такой же упертый, как ты… – начал Крамаренко и остановился. Потом заглянул в глаза Олейникову и продолжил: – Пал смертью храбрых. В сорок пятом, под Прагой… аккурат восьмого мая…

И Крамаренко развернулся и побрел по перрону.

– Спасибо, Семен! – крикнул ему вслед Олейников.

Крамаренко обернулся, с улыбкой подмигнул Олейникову и пошел прочь.

* * *Широко взмахивая руками и отфыркиваясь после каждого гребка, Плужников плыл по дорожке недавно открытого бассейна «Москва».