Двойное сердце агента

– Здрасьте, Сергей Александрович! – весело приветствовал его Олейников.

– Вы опоздали… – недовольно буркнул Зорин.

– Приятеля до дома подвозил, – улыбнулся Олейников и, оглядев видавший виды автомобиль Зорина, иронично цокнул языком: – Вы теперь при колесах?

– Вот, взял в управлении – коробку до дома довезти…

Олейников заглянул в машину и увидел лежавшую на заднем сиденье огромную картонную коробку, перевязанную бечевкой.

– Ого! Чего там? – полюбопытствовал Олейников.

– Да… – отмахнулся Зорин, – телескоп подарили… списанный.

Олейников расхохотался:

– Воспользовались моей версией?

Зорин обиженно поджал губы.

– Ну ладно, ладно, – добродушно сказал Олейников, – вместе потом на звезды посмотрим… или на космонавта нашего.

Зорин достал из кармана листок бумаги и протянул Олейникову:

– Как вы просили – список лиц, имеющих отношение к поставкам оптики на завод.

– И Онегин сам тоже подписывает? – уточнил Олейников, пробежав список глазами.

– И Онегин тоже.

– Ну что ж, товарищ майор, неплохо поработали, – похвалил его Олейников, пряча список в карман.

– И еще… – сказал Зорин, расправляя плечи, – у меня есть подтверждение из Москвы, что Томас уже провел вербовку «объекта» на заводе. Вам надо активизироваться!

– Я ак-ти-ви-зи-ровался, как вы говорите, донельзя. Так, что даже немного устал… А посему решил: рвану-ка я в Москву, деньков так на несколько – отдохнуть, поглазеть на златоглавую…

– В какую Москву? – возмутился Зорин. – Мы так не договаривались!

– С вами, Сергей Александрович, мы вообще ни о чем не договаривались. А вот товарища генерала предупредите – мне его помощь понадобится, – сказал Олейников, крутанул ручку газа и умчался, оставив Зорина в клубах выхлопного дыма.

* * *– Вау! Какие люди! – по-клоунски всплеснул руками Кузя, увидев Олейникова, подъехавшего к сторожке детского сада. – Никак за нашими бабками приехал?

– Шатун здесь? – сухо спросил Олейников, слезая с мотоцикла.

Кузя подбежал к двери и демонстративно распахнул ее перед Олейниковым:

– Ждет не дождется! Велкам!

И Кузя засеменил за Олейниковым вниз по лестнице.

– Ты ж Шатуну сказал, что за грабеж сидел? – с недоброй ехидцей в голосе тараторил Кузя. – Ит из гуд, что ты человек честный. А то был у нас налипушник один – за вора себя выдавал. Билив ми. Оказалось, ссученный. Выяснилось, что на фронте воевал… А ты ж, май фрэнд, знаешь, что на государство пахать – это не по понятиям…

– Дуло залепи, – обернулся Олейников.

– Я-то залеплю, только сученок тот теперь без вести пропавший, – злорадно сказал Кузя и, проведя ребром ладони по горлу, добавил: – Форэвер, дядя.

Они спустились вниз.