Случай в Семипалатинске

 — Там прозрачная граница, кочевники пасут стада по обеим ее сторонам, торгуют в пятидесятиверстной беспошлинной зоне. Вот цинские власти и промышляют потихоньку шпионажем. Но убить английского офицера, подделать улики, казнить денщика и нашего агента… Это крупная и очень сложная операция. На такое способна лишь, скажем так, взрослая разведка. У Китая ее пока нет.

— Значит, или англичане, или японцы?

— Но японцам это зачем? — не мог угомониться сыщик. — Мы ведь и с ними подписали договор?

— Да. В прошлом году Россия урегулировала обе свои давние проблемы на Востоке, — подтвердил Снесарев. — И с англичанами, и с японцами у нас теперь мир.

— Зачем же микадо осложнять отношения?

Таубе ответил за подполковника:

— Игра секретных служб — очень сложная вещь, дипломатам до нас далеко. Мы им и половины не рассказываем. Некоторые операции рассчитаны на годы, если не на десятилетия.

— Как с Буффаленком?

Лыков сболтнул — и тут же спохватился. Наш резидент в Германии, внедренный бароном много лет назад, был большой тайной для посторонних. Снесарев не имел дел с Западом, вряд ли ему полагалось знать такие вещи. Но Таубе и ухом не повел:

— Да, как с ним. То же самое сейчас может происходить с твоим сыном. Он очень удобная фигура для масштабной провокации — из-за ссоры с Джоном Алкоком. Кто-то решил использовать конфликт двух офицеров в свою пользу. Сидя здесь, мы долго будем выяснять, чьих это рук дело. Японцы вполне могут играть свою игру, это в их традициях. Ресурсы и люди у них имеются. И агентурная сеть осталась, еще с войны. Так что езжай, выручай Чунеева. Военное министерство будет тебе помогать… негласно.

— Негласно? Почему же?

— В английских газетах уже появились статьи об этом деле. Они прямо обвиняют подпоручика Лыкова-Нефедьева в умышленном убийстве Алкока. Русский-де испугался дуэли и избавился от противника бесчестным способом.

— В такой ситуации Редигер спасует, да еще Извольский на него нажмет. Военный министр нам сейчас не помощник. Он влюбился, как мальчишка, в дочь генерал-лейтенанта Холщевникова, барышню вдвое моложе его. Ее отец — тот самый Холщевников, бывший губернатор Забайкальской области, помнишь? Которого посадили в крепость за потачки революционерам в Чите в девятьсот пятом году. Жених выхлопотал для будущего тестя у государя прощение. И теперь старается быть святее Папы Римского, чтобы не дать повода к малейшему недовольству собой. Поэтому помогать тебе придется неофициально. Редигер сегодня уже сказал мне: пусть подпоручик признается. Скажет, что была честная дуэль, хотя и без извещения начальства… Ведь британец сам его вызвал. Тогда мы накажем Лыкова-Нефедьева максимально мягко. Год тюрьмы и отчисление со службы. Имена секундантов может не называть.