Семьдесят пять шагов к смерти

Хочу понять…

— В смысле? — спросил Александр Петрович.

— Хочу увидеть тех, у кого последняя стадия. Кто уходит.

— Вы уверены, Игорь? Это очень тяжелое зрелище. Не для слабонервных.

— Я понимаю. Но я хочу знать… Хочу видеть! Я должен понимать, с чем столкнутся мои близкие.

Александр Петрович покачал головой.

— Не знаю, смогу ли я вам помочь. И надо ли…

— Вы должны мне помочь! Я очень прошу вас. Может быть, это моя последняя просьба, — грустно улыбнулся Игорь. — Мне отказывать нельзя. Это грех.

— Хорошо, я подумаю, что можно для вас сделать. Хотя не уверен, что это принесет вам пользу.

— Принесет! И мне. И всем!

— Что случилось, Игорь?

— Кажется, случилось, Мила. Заболел я…

— Господи, напугал-то как! Я думала, что-то…

— Я серьезно заболел…

Мила внимательно взглянула на Игоря.

— Неважно. Давай не будем об этом. Зачем в чужих болячках копаться? Но все может кончиться нехорошо. И скоро.

— Я могу тебе чем-то помочь?

— Можешь. Надо поговорить с Марией.

— Ты же знаешь о ее состоянии.

— У женщин это называется не состояние, а положение, — улыбнулась Мила. — Очень завидное положение. По крайней мере, я ей точно завидую. От тебя очень симпатичное дитя может народиться.

— А если меня не будет?

— В смысле? — не поняла Мила. — Если ты уйдешь, то недалеко. Потому что я тебя мимо себя не пропущу! Так и знай! Дура я, что ли? А Машка уж как-нибудь простит. Если ты всё равно уйдешь, так лучше ко мне, чем к какой-то посторонней бабе. В крайнем случае, обменяемся снова…

И все-таки, она не понимала. Трудно было представить, глядя на Игоря…

— Я говорю, если я уйду совсем. — Игорь ткнул пальцем в потолок.

— Что ты такое говоришь? Типун тебе на язык!

— Если я уйду, — повторил Игорь, — что будет с Марией? Теперь она одна и может легко устроить свою судьбу. А с ребенком? Каково ей будет?

Теперь Мила всё поняла. Не дура была.

И дальше разговор пошел без смешков и обычного для Милы кокетства.

— С ребенком будет труднее, — согласилась она. — Баба с приданым в подоле — это мужиков отчего-то пугает. Не любят они воспитывать чужих отпрысков.

— Только Машка не робкого десятка, она выдюжит. Профессия у нее есть, накопления кое-какие…

— Дело не в этом. Об этом я позабочусь. Дело в принципе. Растить ребенка без отца… Поговори с ней.

— Еще не поздно. Если она сомневается, то можно… избежать всего этого.

— Ах, ты вот о чем… Сказать-то я скажу, А Машка меня с лестницы не спустит за такие предложения? Прической вперед. Она ведь если что решила… Может, ты лучше сам? А то дитё тебе, а плюхи мне.

— Со мной она об этом даже говорить не станет. А к тебе, возможно, прислушается. Тут нужно спокойно, без эмоций. Ты же философ.

— Философ… Только здесь цитатами из Ницше не отбрехаться. Тут придется нюни распускать до колен и выть по-бабьи.