Семьдесят пять шагов к смерти

По нему было видно, что он не хочет отвечать. Не хочет врать.

— Вы желаете знать правду?

— Только правду. Мне теперь тешить себя иллюзиями нельзя, потому что речь идет не только обо мне. Если я обманусь, то обману очень близких мне людей.

— Хорошо, скажу честно… Ваше положение очень тяжелое. Очень. К сожалению, это не только мое мнение. Я на всякий случай посоветовался со своими коллегами, показал им результаты обследований. Целый консилиум собрал. Выводы неутешительные.

— Это я уже слышал. От многих. Я знаю про свою болезнь почти всё, я читал. И всё понимаю. Но меня интересуют прогнозы — как болезнь будет протекать и как долго длиться?

— Я не гадалка и не работаю в бюро метеопрогнозов. В медицине бывают такие исключения… Бывают даже случаи самоизлечения от опухолей на четвертой стадии.

Игорь слушал. Но не слышал. Потому что читал про самоизлечения, про травы, настои, экстрасенсов, тибетских монахов. Про чудесные исцеления и возвращение к жизни безнадежно больных. Всё это он уже прошел… Но еще он читал статистику. Не столь утешительную.

— Пока болезнь, с точки зрения общего самочувствия, «спит», но это не значит, что она не прогрессирует. Скоро она даст о себе знать болями и разными другими неприятными проявлениями. Их еще, я так понимаю, нет? Или уже есть?

— Пока нет, — ответил Игорь. — Я чувствую себя нормально.

— Пока нет… — повторил Александр Петрович. — К сожалению, пока. Я дам вам заключение, но оно, как вы понимаете, неофициальное. Мои коллеги даже не видели пациента…

— Сколько… Как долго это будет продолжаться?

— Этого вам никто не скажет. Все зависит от самой опухоли, от состояния вашего организма, от выбранного лечения. Множество факторов суммарно…

— Но в целом. Минимум и максимум. — Игорь испытующе глянул на Александра Петровича. Это был главный вопрос.

Александр Петрович глянул на него, сомневаясь. Но все же ответил честно:

— В лучшем случае у вас есть полгода, может быть, год. В худшем — месяцы. Но большую часть времени вам придется провести на больничной койке. И само лечение… Хочу предупредить вас, что оно будет непростым.

— Химия и облучение?

— Да. Интенсивная химия и лучевая терапия… Всё это скажется на общем самочувствии. Борясь с опухолью, мы давим весь организм. Вам будет тяжело. Но щадящих методов, увы, никто еще не придумал.

— Операция… — Александр Петрович помолчал. — Боюсь, она вам не поможет. Вас только изрежут и ускорят процесс… В таких случаях пациентов обычно не мучают. Всё зашло очень далеко.

— Увы… Извините, Игорь. Вы просили по гамбургскому счету…

— Иногда пациентам лучше ничего не знать. Но вы, кажется, сильный человек…

— Да, я справлюсь. Я смогу. И еще одна просьба. Я хочу знать, как я буду уходить.