Невеста по пятницам, или Семь пятниц на неделе

Бурвиль встал в начале одной дорожки, и судья спросил, кто хочет стать первым соперником прошлогоднего победителя. Меня как будто сам дьявол дёрнул тут же выйти вперёд. Говорю: «Я!». Что тут началось, госпожа! Шум, свист, крики! Никто ж не ожидал, что соревноваться с Бурвилем вызовется такой сильный соперник.

Николетт, по правде сказать, была несколько другого мнения. Пожалуй, зрители взволновались не тому факту, что соперник сильный, а тому факту, что соперник – барышня. Но перебивать Дороти Николетт не стала.

– Филимон, конечно, тоже не ожидал. «Сударыня, – говорит, – не будет ли благоразумней остаться зрительницей?». Но я ему ответила «Не будет, сударь». Что ж с пустыми руками в замок возвращаться?

Бедный Филимон. Знал ли он, какое ему предстоит непростое свидание.

– Я встала в начале второй дорожки, как и положено по правилам. К этому времени гул на поле прекратился. Наоборот, воцарилась мёртвая тишина. Слышно было как муха пролетит. Судья подошёл к Бурвилю и вручил ему головку сыра, чтобы тот сделал первый бросок. Но Бурвиль сыр не взял, набычился и повёл себя совсем не как джентльмен. «Многоуважаемый Барталомео, вы что, предлагаете мне соревноваться с этой курицей?». Его дружки загоготали. Ух, как же я в тот момент пожалела, что послушалась вас, госпожа, и оставила ружьё дома!

Возмущённая Дороти жадно запрокинула в горло ещё один стакан воды.

– Я уже собиралась было объяснить господину пивовару, кто тут курица, а кто тут петух ощипанный, когда к нему подошёл Филимон. Ох, какой у него был вид! Надменный, грозный, одно слово – породистый! «Извольте, – говорит, – сударь, немедленно принести барышне извинения». «А то что?» – язвительно скривился тот. «А то вот что», – невозмутимо ответил мой породистый столб и ка-а-а-ак заедет пивовару кулаком в челюсть. Тот повалился и завопил нечеловеческим голосом как подстреленный кабан. А его дружки тут же набросились на Филимона. Всемером. И я снова пожалела, что ружьё не при мне.

Так вот как Филимон получил свои боевые ранения – защищая Дороти от насмешек. Николетт прониклась к дворецкому глубоким уважением. Теперь, пожалуй, уже и сама жалела, что отговорила Дороти взять с собой ружьё.

– К счастью, деревенские быстро разняли драку. И судья продолжил соревнования, предупредив Бурвиля, что если тот снова допустит неджентльменское поведение, то будет удалён с поля. Тот, конечно был зол как дьявол, но больше в мою сторону даже не смотрел. Взял у судьи головку сыра. На поле снова стало тихо. Бурвиль размахнулся и пустил снаряд по своей полосе. Не знаю, то ли не такой уж он и меткий, как хотел показаться, то ли удар в челюсть немного нарушил его координацию, но ему удалось сбить лишь шесть кеглей из десяти.

Николетт сама не заметила, как разволновалась.