Невеста по пятницам, или Семь пятниц на неделе

– Это из-за тебя у Филимона такой помятый вид? – Николетт испугалась, что её худшие подозрения подтверждаются.

– Ну что вы, госпожа. Я, конечно, сильно разгорячилась, но Филимон оставался невозмутимым, и вскоре выяснилось, что та молоденькая горничная – его племянница.

У Николетт отлегло от сердца.

– Я же говорила, что зря ты ополчилась на Филимона. Но что произошло дальше? Как так получилось, что ты вернулась в другом платье?

– Это долгая история, госпожа. Хотя ещё по дороге в Сомеральж, когда я разволновалась во время нашей беседы о придорожных красотах и начала глубоко дышать, то почувствовала какое-то подозрительное потрескивание. Но была сильно увлечена, чтобы обратить на это внимание.

Платье начало трещать по швам? Николетт же предупреждала!

– Мы въехали в Сомеральж. На центральной площади было столько народу. Люди прибыли со всех окрестных городков и деревень. Прямо посреди площади был сооружён помост. На нём выступали скоморохи и канатоходцы. Мне так хотелось посмотреть поближе на их трюки, но когда я стала спускаться со ступенек экипажа, снова послышался треск, только теперь громкий. И сразу стало легче дышать. Я насторожилась. Спине сделалось прохладно. А спускающийся вслед за мной Филимон замер. Ну, замер-то он только на минуту. Потом мигом скинул с себя камзол и накинул на меня. «Сударыня, – говорит, – поднялся ветер, боюсь, вы простудитесь».

А Филимон-то каков джентльмен!

– Я, конечно, поняла, что случилось, и приуныла. «Вот, сударь, – говорю, – из-за вашей любви к тощим, нам теперь придётся возвращаться назад. Ни скоморохов не посмотрим, ни канатоходцев».

Николетт усмехнулась. Ну, Дороти! И тут ей Филимон виноват.

– Он усадил меня назад в экипаж и говорит: «Подождите меня здесь, сударыня». Как будто я могла куда-то в порванном платье деться. Ну, думаю, сейчас он быстренько купит сыра, и поедем назад в замок. Такого короткого свидания у меня ещё никогда не было. Хотя вообще-то у меня никакого свидания ещё ни разу не было, – вздохнула Дороти.

Но Николетт чувствовала, что это ещё далеко не конец истории. Ведь так пока и не понятно, где Филимон получил свои боевые ранения, за что пострадал сыр, и почему они оба: и Дороти и Филимон были такие взъерошенные, когда прибыли в замок.

– Филимона не было довольно долго, – продолжила Дороти, – Я немного серчала. Думала, уже можно было бы не то что одну – десять головок сыра купить. «Вас, сударь, только за смертью посылать», – сказала ему, когда он наконец-то явился. Но это я ещё не видела, что было в коробке, которую он принёс. «Вот, – говорит, – сударыня, вам новое платье. Переодевайтесь. Пойдём скоморохов смотреть. И нравятся мне не тощие, а ровно такие, как вы». Как у меня сердце начало стучать, госпожа! Я думала, рёбра не выдержат.