Невеста по пятницам, или Семь пятниц на неделе

Тёплое дыхание щекотало ухо, когда ему вдруг приходило в голову шепнуть ей какой-нибудь комплимент. Его взгляд то и дело бесцеремонно замирал на её губах, как будто он хотел напомнить ей о вчерашнем. Возмутительно приятные ощущения.

– Сегодня все ваши танцы – мои, – безапелляционно заявил Теодор, когда музыка закончилась.

– Потому что сегодня пятница и, согласно договору, я имею на вас полное право. Сегодня вы не только мой писарь, – беззастенчиво напомнил он, не торопясь выпустить её руку из своей.

Однако Теодору не удалось привести свою угрозу в действие. Не успела заиграть музыка нового танца, к нему подошёл Доминик и попросил на пару минут.

– Я ведь так и не успел поговорить с тобой о картине.

Николетт догадалась, что Доминик собрался просить сына уступить ему «Раннюю осень в лесу».

Пока мужчины разговаривали, произошёл ещё один инцидент. Запыхавшейся и засмущавшейся после танца Мариэлле Валуа принёс клубничного сока. Оба были так взволнованы, что передача стакана не прошла гладко. Сок оказался на платье сестры. Она замерла в растерянности, а Валуа вытащил из кармана платок и принялся тереть подол, от чего как подол, так и щёки Мариэллы становились всё краснее и краснее.

Николетт пришлось вмешаться. Она забрала сестру в свои покои переодеться. Но подобрать подходящий наряд не получалось. У них с Мариэллой были разные размеры и рост. Единственное платье, которое оказалось более-менее в пору, выглядело слишком буднично для бала. Пришлось смириться, что развлечения на сегодня для сестёр закончены.

Однако то, что произошло дальше, впечатлило сильнее, чем любое развлечение. В дверь постучали – на пороге показался один из слуг, Герасим. Он был очень смущён и расстроен. Перетаптывался с ноги на ногу и бормотал что-то невразумительное.

– Госпожа, извините меня, медведя неотёсанного… я ж не со зла… неловкий от рождения… – басил он покаянно, – Силушкой-то природа меня не обделила… но силу-то, её ж, соразмерять надо… Не серчайте, а?

Николетт видела, что слуга прижимает к груди какие-то бумаги, но совершенно ничего понять не могла.

– Герасим, что случилось?

Он вздохнул тяжело и выдал:

– Сломал я ваше приданое, госпожа, лось неуклюжий. Вот, – он протянул Николетт листы, которые прижимал к груди.

Она глазам своим не поверила. Одного взгляда хватило, чтобы понять, что это за бумаги. Но какое отношение они имеют к приданому???

Глава 46. Фамильный перстень

Николетт пробежала глазами первые строки – да, это оно, продолжение истории любви лорда Фамилиена. Она так надеялась найти эти бумаги, но даже подумать не могла, каким образом они попадут к ней.

– Герасим, расскажи всё толком, по порядку, – попросила она переминающегося с ноги на ногу смущённого слугу.