Невеста по пятницам, или Семь пятниц на неделе

Фантазия Николетт настолько разыгралась, что появилось немыслимое предположение – а вдруг под слоем жёлто-зелёных полос в стиле упрощенизма кроется та самая легендарная картина с магической тайнописью? Николетт доводилось не раз слышать истории о том, что к подобным уловкам прибегали как из мошеннических, так и из добрых побуждений.

Она припрятала листы под подушку и выскочила из покоев. Музыки уже слышно не было – большинство гостей разъехались. Ни папеньки, ни Теодора быстро найти не удалось, поэтому Николетт отправилась поговорить с привратниками, дежурившими на выезде из замка. Сразу выяснилось, что отец действительно уже уехал. И самое досадное, что и карета лорда Доминика тоже отбыла. Это означало, что картина уже находится на пути к своему новому месту назначения.

Расстраиваться Николетт не стала. Можно ведь будет попросить Теодора в ближайшее время навестить его родителей. С этой успокаивающей мыслью вернулась к себе. Устроилась удобно в кресле и приступила к чтению. История растрогала до слёз. Николетт и представить себе не могла, какой необычной окажется судьба лорда Фамилиена и его экзотической птички.

С того дня, как он узнал, кто на самом деле скрывался под маскарадным костюмом, жизнь Фамилиена перевернулась с ног на голову. Нет, внешне ничего не изменилось, но что творилось в его душе! Он смотрел на свою скромную робкую горничную, которая, как и прежде, каждое утро приносила ему кофе и убирала покои, смотрел и не понимал, как мог раньше не замечать, насколько нежное и милое это юное создание. В ней столько простоты и естественности. Но он видел и другое – глубину. В омутах её бездонных глаз таилось что-то манящее неизведанное. Чего ему стоило, как прежде, оставаться в общении с ней холодным безразличным хозяином! Однако однажды он не выдержал:

– Зачем ты сделала это, Лилая? – он поймал её хрупкое запястье, когда она ставила чашку вечернего кофе на стол. – Зачем?

Фамилиен ведь знал, чувствовал – она давно поняла, что он догадался, кто был в костюме экзотической птицы на том балу-маскараде.

Её глаза вспыхнули на мгновение. Ещё ни одна женщина так не жгла его душу одним только взглядом. Но в следующую секунду опять сделалась кроткой.

– Это была невинная шутка, милорд. Я прошу простить.

Она попыталась высвободить руку. Но поздно, он уже не был властен над своими поступками. Продолжая удерживать, поднялся с кресла, навис, заглянул в глаза:

– Правду! – потребовал грозно. А потом прошептал нежно, почти с мольбой: – Правду, Лилая!

Лучше бы она снова солгала. Правда оказалась слишком волнующей, слишком сладкой, слишком опасной.

– Я хотела танцевать с вами. Давно мечтала хотя бы об одном танце, потому что давно влюблена.

Это было выше его сил. Он притянул её к себе для поцелуя.