Сейчас и навечно

 – Она рассказала нам об Оливии и назвала ваше имя. Думаю, Молли говорила ей про вас.

Мое молчание заставило их снова переглянуться, а затем Джеральд продолжил:

– Мы снимаем дом на побережье. Мы уже думали о том, чтобы перебраться поближе к заливу.

– Нам всегда нравился Сан-Франциско, – добавила Элис. – А когда узнали, что вы здесь, приняли это за знак свыше, что двигаемся в верном направлении.

– В каком направлении? – Мой голос звучал холодно и жестко, но я ничего не мог с этим поделать. Страх сковал меня изнутри так, что я едва ли дышал.

– Быть частью жизни Оливии. Важной частью.

Жалость в глазах Элис напугала меня.

– Мы хотим быть уверены, что она обеспечена, – сказал Джеральд. – Убедиться, что у нее есть все необходимое для счастливой и здоровой жизни.

– У нее все есть, – огрызнулся я. – Я даю ей это.

Джексон положил руку мне на плечо. Я старался сохранять спокойствие, пытался увидеть в этих людях не только врагов.

– Мне жаль, но я воспитывал Оливию в одиночку последние десять месяцев и уже свыкся с мыслью, что будем только я и она.

– Но это не так, – тихо сказал Джеральд. Он встал и засунул руки в карманы брюк, посмотрев на Голлуэйя. – У нас тоже есть права на нее. И некоторая информация…

Мой взгляд переключился на Голлуэйя, который неодобрительно махал рукой.

– Какого рода информация? – осведомился Джексон.

Голлуэй полез во внутренний карман пиджака и достал конверт. Теперь мы все стояли на ногах, кроме Элис, которая хлопала в ладоши вместе с Оливией, со слезами на глазах.

Адвокат Эбботов передал Джексону конверт.

– Итак, теперь я действительно настаиваю на уходе, – заявил он своим клиентам. – В ближайшие два дня все будет выяснено в установленном законом порядке.

Джеральд помог Элис подняться на ноги.

– Пока, милая, – сказала Элис Оливии. – Скоро увидимся.

– Пока-пока, – ответила Оливия и запела своим тоненьким голосочком: – Пока-пока, пока-пока…

– Она прелесть, – сказала мне Элис с болезненной жалостью в глазах. Она хотела было добавить что-то еще, но муж осторожно приобнял ее за плечи и повел к выходу.

Я закрыл за ними дверь, пока Джексон вскрывал конверт.

– Что там? – спросил я, с трудом расслышав собственные слова за шумом крови в ушах.

– Повестка. На пятницу. – Он поднял на меня глаза. – Они подали запрос о предоставлении им полной опеки над Оливией.

– На основании чего? – спросил я. – Какова причина?

Но, конечно, я уже знал ответ на этот вопрос. У Эбботов было достаточно оснований, и если они еще не знали об этом, то скоро узнают.

Я вздрогнул от воспоминаний. Реальность напоминала кошмар, продолжение которого откладывалось в течение десяти месяцев, а теперь возобновился вновь.

Джексон покачал головой и посмотрел на Оливию. Мой взгляд последовал за ним.