Сейчас и навечно

Мы разберемся со всем чуть позже. А пока позволь им познакомиться с Оливией. Сделай то, о чем она сказала: узнай их лучше. Они не кажутся плохими людьми. – Он склонил голову. – Разве ты не хочешь семью для Оливии?

Джексон схватил меня за плечо и встретился со мной непоколебимым пристальным взглядом.

– Я сделаю все, что от меня зависит, Сойер, но решать не нам. – И добавил: – И ты это знаешь.

Эбботы сели в седан, а мы с Джексоном вернулись домой на «Убере». Четыре часа дня, среда. «Где же Дарлин? – думал я, вылезая из машины. – На репетиции?» Я сейчас отдал бы на отсечение свою правую руку, лишь бы увидеть ее улыбку. Улыбку, от которой все дерьмо в мире уходило на задний план.

Но я облажался. Одна только мысль о том, что она могла быть с кем-то другим, ранила сильнее, чем я был готов вынести. Вместо того чтобы поговорить с ней, я переименовал свою боль в ревность и отключился. Ушел.

Но отпереть входную дверь для Эбботов и их адвоката было все равно что пригласить дракона прямо в чертов замок.

– Это очень красивое старинное здание, – сказала Элис. – Обожаю архитектуру Сан-Франциско.

– Вы не отсюда? – спросил Джексон.

– Из Хантингтон-Бич, Южная Калифорния.

– Джексон отведет вас в квартиру, – сообщил я. – Я заберу Оливию от няни и приведу ее наверх.

Я подождал, пока они поднимутся, и постучал в дверь Елены.

– Ты сегодня рано. – Открыла она с улыбкой, которая тут же исчезла. – Дорогой, ты такой бледный. Все хорошо?

– Да, закончил пораньше.

Во взгляде Елены появилась обеспокоенность.

– Проходи. Я соберу ее сумку.

Я прошел в квартиру Елены. Оливия лежала на полу гостиной и вместе с Лаурой, двухлетней дочерью Елены, играла в кубики на полу. Как только она заметила меня, ее маленькое личико озарила улыбка.

Проклятые слезы обожгли глаза, а сердце сжалось. Дрожащими руками я подхватил ее и крепко прижал к себе маленькую головку. Ее ручки обвились вокруг моей шеи. Я закрыл глаза и изо всех сил попытался сдержать водоворот эмоций, подавить их, запереть. Если мне предстояло сражаться за нее, я должен оставаться сильным.

Елена взяла меня за руку и проговорила нежным голосом:

Я сделал глубокий вдох, все еще крепко прижимая к себе Оливию. И когда перестал дрожать, успокоив дыхание, открыл глаза.

– Спасибо, что присмотрели за ней, – сказал я, вешая на плечо сумку, которую протянула мне Елена. – Увидимся завтра.

– Пока, – пролепетала Оливия. – Пока-пока.

Наверх я поднимался на налитых свинцом ногах.

Эбботы вместе с Джексоном сидели у меня дома за маленьким кухонным столом со стаканами воды перед ними.