Сейчас и навечно

 – Он взял мои руки в свои. – Ты выглядишь… грустной. Все в порядке?

Признание почти сорвалось с моих губ, но, сделав глубокий вдох, я остановилась.

Сойер придержал для меня дверь, и я вышла на улицу, желая, чтобы дуновение знаменитого холодного ветра Сан-Франциско вбило в меня немного здравого смысла. Но стояла такая жара, что пальто мне и не понадобилось.

– Ресторан недалеко, – сообщил он. – Мы можем прогуляться пешком или взять такси. Как пожелаешь.

– Давай пройдемся, – выбрала я. Может быть, продолжая двигаться, я смогу успокоить нервы и завести разговор. – Итак, где сегодня Оливия?

– Джексон отвез ее к Генриетте, – ответил Сойер. – Оливия хорошо ее знает. До того как я переехал и был благословлен чудом в лице Елены, она часто присматривала за Оливией.

– Ты давно живешь здесь?

– Почти год. Когда мать Оливии оставила ее, мне пришлось переехать.

– Мы с Джексоном и еще с парой приятелей жили в убойном месте на Станьон-стрит, где каждый месяц устраивались грандиозные вечеринки. Не самое лучшее место для младенца.

– Нет, думаю, что нет, – согласилась я.

Выражение его лица приобрело оттенок слабой тоски, как будто он рассказывал о чем-то ушедшем навсегда.

– Весь Гастингс приходил на наши костюмированные вечеринки: героев «Марвел», например, любимых музыкантов, злодеев. Нет костюма – нет входа.

– Да, ты должен был одеться, как злодей из любого фильма, комикса, сериала, книги… Это было круто. Однажды какая-то девчонка пришла в костюме Лиззи Борден и притащила с собой настоящий топор.

– Ты скучаешь по ней? – поинтересовалась я.

– Да, – ответил он. – Но она того стоит. Больше никаких вечеринок для меня.

– У меня тоже, – выдала я, не отрывая взгляд от тротуара под моими ногами. – Раньше я отрывалась на полную катушку.

– Да? Если бы я устраивал вечеринку злодеев в следующие выходные, какой костюм ты бы выбрала?

– Не знаю, – ответила я. – Женщины-кошки, я думаю. В исполнении Мишель Пфайффер.

Ухмылка Сойера стала хитрой.

– Я бы не отказался взглянуть на тебя в этом костюме.

– Хотя она не совсем злодейка, – продолжила я. – Она ранимая и поэтому мне нравится. Но думаю, что было бы неплохо ей на какое-то время забыть обо всем. Быть хорошим не всегда легко, особенно когда доброту принимают за слабость.

– Что ты имеешь в виду?

– Я хороша в спа, в танцевальной труппе, но как будто делаю все неправильно.

– Почему? Они к тебе плохо относятся? – нахмурился Сойер.

– Нет, просто… равнодушно.

Он еще сильнее нахмурился.

– Мне трудно поверить, что кто-то может оставаться равнодушным рядом с тобой.

Его рука сомкнулась вокруг моей, держась за меня так же крепко, как я прижималась к нему. И, может, я вела себя, как трусливый и слабый человек, но мне было слишком хорошо, чтобы отпустить его.