Сейчас и навечно

Гораздо глубже.

– Но, Сойер, я должна кое-что сказать тебе.

– Если бы все было так просто.

Ее красивое лицо исказила гримаса боли, и песня закончилась. Зазвучала «In the Mood» – зажигательная свинговая песня, и толпа в безумном порыве кинулась на танцпол.

Жар и страсть между нами испарились, и я почувствовал себя так, словно кто-то выдернул меня из теплого и темного подвала на яркий холодный свет.

Какой-то незнакомый парень пригласил Дарлин потанцевать, но она вежливо отказалась и пошла со мной обратно к бару, откуда за нами наблюдал Джексон с очередным «Московским мулом» в руке.

Он открыл рот, чтобы пошутить, но передумал, задав нейтральный вопрос:

– Ты хорошо проводишь время?

– Просто отлично, – ответила Дарлин, не глядя на меня. – Я безумно рада, что вы пригласили меня в город.

– Рад слышать, – сказал Джексон, и его взгляд остановился на мне. – Думаю, пора заканчивать.

Мы попрощались с друзьями, а Дарлин обменялась телефонными номерами с Пенни. Я надеялся, что они подружатся.

Джексон, Дарлин и я вернулись домой на машине «Убера», возле которой они с Джексоном расцеловали друг друга в щеки.

– Спасибо тебе большое. Я здорово повеселилась. – Она взглянула на меня и быстро отвела взгляд. – Это была чудесная ночь.

А затем она поспешила наверх, оставив после себя запах духов и вишни.

Может быть, это все действие водки, но меня накрыло чувство спокойствия и умиротворения.

Джексон не сводил с меня глаз.

– Ну и? Что за чертовщина происходит?

Я улыбался как идиот и даже не пытался скрыть этого: у меня больше не было ни правил, ни шагов, ни плана действий. Я притянул к себе озадаченного друга и крепко обнял его.

– Спасибо, чувак, – сказал я.

– За сегодняшний вечер.

Во вторник днем я рассеянно пялился в пустую тетрадь, лежащую у меня на коленях. Голос Эндрю гудел на фоне моих мыслей, словно надоедливый комар, когда он приставал к Бет и Сане с вопросами. Он монополизировал всю учебную группу, паникуя из-за предстоящего итогового экзамена по американской истории права. Это был последний экзамен, и – как и в случае с другими – я не сомневался, что сдам его. Я провел столько бессонных ночей за учебниками со своей эйдетической памятью, что должен не просто закончить колледж, но и сделать это с отличием. Но впереди меня ждали три дня изнурительного тестирования в Сакраменто для сдачи экзамена на адвоката, а я ничуть не приблизился к тому, чтобы найти подход к судье Миллеру.

Но я отвлекся. Я постукивал ручкой по колену, решив наконец сфокусироваться, но видения красных губ и вишни рядом с ними, черного платья и длинных ног, разгоряченного тела, прижатого к моему, проникали в мои мысли – словно приманка для изголодавшегося мужчины.

Я изголодался по Дарлин. Во всех смыслах.