Седьмой круг

Негодующая готовая в любой момент броситься на врага Элизабет, совершенно не владеющая своим гневом и уравновешенный неприступно-холодный Ричард Мельбурн, взирающий на нее с высоты свое роста с загадочным выражением лица. Она заметила, как неожиданно изменилось выражение его глаз, зрачки расширились, даже их цвет потерпел метаморфозу. Ярко-синий медленно перешел в темно-фиолетовый. О, она знала отвратительное гадкое значение этого взгляда. Своими необдуманными действиями Элизабет умудрилась разбудить в своем похитителе и мучителе самое худшее, омерзительное чувство — похоть. И судя по его расползающейся по лицу жестокой улыбке, он понял, что она знает…. Его взгляд мучительно-медленно переместился на вздымающуюся при каждом тяжелом вздохе грудь девушки. Тонкая рубашка не могла служить защитой, она, скорее показывала, чем скрывала ее стройное молодое тело. И Элизабет Невилл испугалась. Это был панический парализующий страх, охвативший все ее существо. Ее словно обдало ледяной волной, она перестала дышать, и беспощадные черты лица графа стали медленно расплываться. Ричард положил свою большую теплую ладонь на тонкую девичью шею, растопырив пальцы, охватывая ее так, будто хотел задушить. Глаза девушки расширились от ужаса. То, что прочитал в них Мельбурн, повергло его в шок. Ни одна женщина никогда не смотрела на него так. Он уже знал, что Элизабет не станет сопротивляться, не будет рычать и царапаться, не пустит в ход свои острые зубы. Если он сделает это….

— Вы спасли мне сегодня жизнь, милорд. Неужели лишь для того, чтобы забрать ее самому? — хрипло спросила она, не отводя своего взгляда от сурового лица мужчины.

Ричард Мельбурн понял, о чем говорит Элизабет. Если он сделает то, что хочет его тело, он убьет ее. На этот раз окончательно. Она не сможет больше подняться и начать жить заново. Но разве не этого он хотел с самого начала? Отобрать у нее все, чем она дорожит, растоптать ее гордость, превратить в покорную дрожащую от страха рабыню? Что же случилось? Почему ему невыносима мысль….

— Не сейчас. — неожиданно для самого себя сказал Ричард, резко одернув руку. Он видел, как дрогнули ресницы девушки и расслабились плечи, сведенные мучительным напряжением.

— Если мои слова могут что-то значит для вас, милорд, — нервно теребя край рукава тонкими пальцами, проговорила Элизабет, опустив голову. Тяжелые золотые волосы упали ей на грудь, спрятали от него ее лицо. Знали ли она, насколько красива? После всех мучений, ее красота не только не завяла, но и стала еще ярче, еще увереннее. Ничего не осталось от высокомерной избалованной изнеженной девчонки. Теперь это была женщина, умная, сильная и глубоко несчастная. Женщина с собственной трагической историей.