Сделаю тебя любимой

Смотрю на шевелящего ногами и руками Юрку, которому очевидно совсем не холодно в своем комбинезоне. Возвращаюсь к Булату, невольно любуясь тем, как работают его руки, как напрягаются вены. – Я бы пирог приготовить могла, или блины. Но нужна мука.

– Сгоняю как дождь кончится. И для кого ты старалась? Для сыночка Самсоновых.

– Вот опять. Ты знаешь это из соц сети?

– Конечно. Ты же отмечала его.

– Для него да. У них очень влиятельная семья. Так что, если хочешь остаться в живых, то лучше отвести меня к дороге и отпустить.

– А как же пирог? Кто мне тогда его приготовит? Или отсосет так, что в ушах звенеть будет?

– Что, прям звенело?

– Есть такие девушки, которые делают это за деньги.

– Мне ты нравишься. Да и пихать письку в мусорное ведро мне не улыбается.

– А если у меня тоже мусорное ведро! Ты же не знаешь, может я каждый день меняла парней?

– Любой кто в это поверит, полный придурок или слеп, как крот.

– Потому что видно, что ты слишком ценишь себя и свое тело, чтобы пускать туда левых мужиков. Только избранный может посетить этот храм.

– Вот именно! – шиплю, а у самой по венам патока растекается. Еще никто не говорил мне столь приятных вещей. Каждый был уверен, что я чуть ли не с каждым вторым сплю. – А ты в этот храм вламываешься без разрешения!

– Еще не пытался даже, так заглянул на пол шишечки.

– У меня от твоей шишечки горло до сих пор болит.

– Да? У меня есть лекарство от боли в горле.

– Держи свою сперму при себе, понял? – тут же тычу пальцем, а он хохочет. Да так завораживающе, что у меня щекотит в животе.

– Я про чай с медом. Будешь?

– Буду, – бурчу, чувствуя себя извращенкой. Отхожу к Юрке, лаская его животик, смотрю как Булат чай делает. Оглядываю комнату, замечая в углу шкаф с книгами. Иду туда, рассматривая корешки.

Одни детективы. Пара ужастиков. Даже классика имеется.

Беру детектив. Бросаю на кровать и иду к погребу.

– Давай поедим, может.

– Тогда в печку надо поставить, а то уже остыло.

Каждый делает свое дело. И что удивительно, мы почти не сталкиваемся в узком пространстве.

Едим тоже почти в полной тишине, сопровождаемой тихим гулением Юрки. Я иногда рассматриваю его, такой он красивый.

– Ты бы правда его продал? – спрашиваю, смотря в темные глаза Булата. – Или просто пугал меня. Мне просто кажется, вся твоя агрессивность напускная и на самом деле ты никого обидеть не можешь.

Он улыбается. Это хороший знак, да?

Есть ли шанс, что он отпустит меня, доведет до дороги…

– Ого, а курсы психологов ты не посещала?

– Еще не успела. Так что?

– А вот если бы ходила, то знала бы, что у мужчин отсутствует материнский инстинкт, даже отцовский, если это не касается их ребенка. Но я вполне спокойно могу ухаживать за младенцем, опыт был.