Сдавайся, это любовь…

Ещё как слышал! Эти добровольно сказанные слова ожогом отпечатывались на сердце, придавая силы. Всё сделаю, все воспоминания сотру, счастьем затоплю! Моя ты, Люся… Моя.

Я гладила красивое колечко из белого золота и улыбалась. Вот как дура улыбалась, не имея ни сил, ни желания сдерживаться. Внутри будто трубу со счастьем прорвало. И я стою на деревянной двери посреди этого бурлящего океана и тихо охереваю, насколько его, оказывается, много внутри.

– Людмила, – Леонид Тимофеевич стукнул в распахнутую дверь моего кабинета. – Ты занята?

– Нет, проходите, – захлопнула последнее дело, которое смогла закрыть абсолютно чудесным образом, и ласково пробежалась по обложке подушечками пальцев, прощаясь.

– Ты уходишь? Это правда? – мужчина сел в кресло, раскинул руки на подлокотники и по инерции вцепился пальцами в мягкую обивку.

– Правда, – махнула головой и стала осматривать стены родного кабинета. – Слишком много отдала работе, Леонид Тимофеевич, но поняла я это лишь сейчас. И пока не поздно, пора пожить, к тому же теперь мне есть для кого беречь себя. Сын взрослый, я ему уже не нужна, зато у меня появился крепкий тыл и искрящаяся чудом перспектива.

– Я могу повлиять на твоё решение?

– Нет, на него даже я не могу уже повлиять, – звонко рассмеялась, подхватила сумку и встала. – Все текущие дела закрыты, на этот счёт можете не переживать.

– Ты уходишь из профессии?

– Нет, что вы! Я буду работать дома, но сидеть в офисе до ночи и околачивать пороги судов больше не собираюсь, – смахнула со стола ноутбук, ежедневник и фоторамку с любимым коллективом в коробку и присела на край стола. – Вы всегда можете ко мне обратиться, но стоить это уже будет дороже.

– А ты всегда была честной, Люда.

– За это вы меня и любите.

– За это и люблю, – начальник встал, раскинул руки и крепко обнял меня по-отечески. – Я дал указание юристам подготовить договор для единственного внештатного сотрудника, Людмила Аркадьевна. Оплата в процентах плюс премиальные за выполненные сроки.

– Тогда пришлите его мне курьером, я с удовольствием почитаю писанину ваших двоечников, – тихо рассмеялась и похлопала старика по спине.

– Ты – лучшее, что со мной произошло за всю историю практики.

– А вы позволили мне дать хорошее образование сыну и не спиться от жалости к самой себе. Поэтому мы квиты.

– Квиты, – уныло махнул он головой и отошёл к стене, открывая для меня дорогу в светлое будущее. – Лети, птичка…

– Теперь-то я уж точно птичка!

Легко подхватила вещи и тихо, окольными путями, шмыгнула к пожарной лестнице, чтобы убежать по-английски, без ненужных разговоров, слёз и соплей. Бежала не от кого-то, а к себе настоящей. К той, которая умела мечтать, к той, которая умела любить и верить, что чудо рядом, стоит его только захотеть.