Беркут (Щегол-3)

А через миг влипла в мою грудь, подтянула к нам мою благоверную и отрицательно помотала русой головенкой.

Я ласково провел ладонью по водопаду волос до самой поясницы, скорее почувствовал, чем увидел, что по тому же маршруту вот-вот отправится рука моей благоверной, неожиданно «прочитал» едва заметное движение Светы и пошел навстречу. В смысле, прижал к себе еще сильнее, продолжил гладить по вздрагивающей спинке и еле слышно замурлыкал:

— Он тебя любит. Очень-очень. И обязательно приедет извиняться…

— Я виновата ничуть не меньше, чем он… — всхлипнула она. — Так сильно разозлилась, что ударила по самому больному. И этого уже не исправить…

— У тебя была причина разозлиться настолько сильно? — спросила Оля.

— Да.

— Значит, он, поставив себя на твое место, поймет и простит. Ты, главное, дождись…

— Думаешь? — торопливо выдохнула девчонка, слегка отстранилась и уставилась ей в глаза с такой безумной надеждой во взгляде, что у супруги, как потом выяснилось, оборвалось сердце. Впрочем, ответила она увереннее некуда:

— Знаю. Так как видела, с какой любовью он на тебя смотрит, и неплохо разобралась в его характере.

Уфимцева благодарно улыбнулась и тяжело вздохнула:

— На него будут давить. Очень-очень сильно…

— И что с того? — «удивился» я, поймал за хвост весьма своевременную мысль и сразу же озвучил: — Скажи, пожалуйста, какими чертами характера твой батюшка прославился на всю Империю?

— Честностью, принципиальностью и упря— … Хм…

— Вот-вот! — усмехнулся я и продолжил давить в ту же точку. Благо, знал, что усиливаю ни разу не напрасные надежды: — Он наверняка не захочет тебя потерять, а значит, пошлет куда подальше любого «давильщика» и сделает все, чтобы ты его простила. В общем, твое дело — не сомневаться. Если, конечно, действительно любишь.

Последнее уточнение сотворило чудо — размякшая, было, девчонка в мгновение ока подобралась и решительно кивнула:

— Ты прав: мое дело — верить. И я верю. Правда, это не мешает ненавидеть тварь, которая меня родила, но я сейчас сорвусь на андроиде.

— Хочешь, поассистирую? — спросил я, почувствовав, как напряглась ее спинка.

— Спасибо за предложение, но во мне слишком много лютой ненависти. А делать больно тебе, Оле или Ире я не хочу, так как люблю. Всех троих. Очень-очень…

Договорив последнюю фразу, Уфимцева приподнялась на цыпочки и от всей души поцеловала меня в щеку. Потом ничуть не менее «добросовестно» приложилась к моей супруге, попросила ее не тормозить и «ушла» к андроиду. Рывком. Режим противодействия «адаптивный» озвучила, не задумываясь, и с первого удара, нанесенного со всей дури, задрала нижнюю границу ответной реакции в небеса.