Беркут (Щегол-3)

Но отказываюсь понимать, почему ты, заключивший не одну тысячу договоров и разбирающийся в вопросе на зависть профессиональным юристам, не разорвал этот в тот день, когда сука, навязанная в жены, в первый раз наплевала на обязательства, взятые на себя главой ее рода⁈ Впрочем, ты в разы старше, опытнее и информированнее меня, значит, теоретически можешь видеть сложившуюся ситуацию под другим углом. Но МНЕ объяснения не нужны: я настолько устала терпеть оскорбления, унижения и избиения, что готова выйти из рода, лишь бы больше никогда не видеть эту тварь! Так что целуйтесь с нею в десны хоть до потери пульса. А я пошла. К ребятам, которые не позволят меня обижать никому на свете и, в отличие от вас, уже подарили мне Настоящий Праздник.

Валерий Константинович попытался ее остановить, но куда там — Света пребывала в диком бешенстве, вот и выкатила ему ультиматум:

— Пап, я тебя люблю… несмотря на то, что ты позволял этой твари меня гнобить. Но мое терпение иссякло. И я не появлюсь ни в родовом поместье, ни в столичном особняке до тех пор, пока ты не разведешься и не вернешь эту суку ее родителям. Далее, если дед заставит тебя отнять у меня и этот коттедж, то немедленно выйду из рода и забуду о вашем существовании навсегда. Ибо все, уперлась. К слову, в разы жестче, чем после похорон Илоны Рюминой. А значит, назад не отыграю. Что еще? Ах, да: это не «дурное влияние» Игната Щеглова или его жены, а возраст: я, наконец, выросла, поняла, что ТАК жить нельзя, и больше не позволю себя унижать никому, включая тебя. И самое последнее: если дед решит отомстить моим друзьям, то я выступлю НА ИХ стороне и использую всю имеющуюся у меня информацию. Ибо эти ребята, в отличие от вас, не продают близких ни за заводы, ни за доходы…

…Прятать голову в песок и делать вид, что ничего не произошло, Уфимцев не стал — набрал меня сразу после ухода дочери, сообщил, что они со Светой сильно поругались, взял на себя всю вину, попросил присмотреть за дочкой и пообещал приехать в понедельник днем с правильными извинениями. Потом, по словам Дайны, вызвал из Лукоморья реанимобиль, заткнул расшумевшихся сыновей, набрал тестя, извинился за столь ранний звонок и выдал чертовский жесткий монолог:

— Николай Тимофеевич, сегодня Лера перешла все границы допустимого и настолько серьезно оскорбила мою дочь, что Света поломала мать и, по сути, ушла из рода. Моему терпению тоже пришел конец, поэтому завтра утром я подам на развод вне зависимости от того, согласитесь на это вы и мой отец или нет… Да мне плевать: я терпел ее закидоны двадцать шесть лет и сыт по горло… Вот пусть отец с нею и живет, а я больше не буду… Привезу. Сегодня же.