Беркут (Щегол-3)

Хотя при этом покраснела до корней волос:

— Сиськи тоже ничего. Правда, не такие большие и красивые, как у тебя, зато очень чувствительные и обожают ласку!

— Ты хотела сказать «мужские руки»? — ехидно уточнила Иришка, как раз закончившая растягиваться.

— Прикосновений мужских рук они еще не испытывали, а на мои, то есть, девичьи, реагируют о-го-го!

— Так вот почему ты вчера заплыла в море голышом! — «прозрело» мое личное наказание. — Создала ситуацию, позволявшую испытать вожделенные ощущения!

— Ага! — поддакнула Уфимцева, воюя со своим стеснением, и картинно вздохнула: — Только Игнат так на них ни разу и не наткнулся. Хотя плыл рядом, а я усиленно подставлялась!

— А потребовать внимания не решилась, ибо братик и все такое?

— Ну да! — кивнула девчонка и «понуро» опустила носик: — На случайное прикосновение не среагирует даже совесть. Точнее, не среагировала бы еще вчера вечером. А сейчас она в коме. Ибо предвкушение, проснувшееся после слов «…и жаждем тебя потискать», забило все остальные чувства!

— Иди ко мне, чудо ты наше чувствительное! — проворковала Иришка и требовательно развела руки. Через мгновение, заключив страдалицу в объятия, запустила пальцы в волосы на ее затылке и как-то уж очень быстро заставила замурлыкать от удовольствия. А потом подхватила на руки и… кинула мне: — Отнеси ее в мою ванную, а то я слабенькая и бываю неловкой. Но учти, что мыть это чудо буду я. И кормить тоже. Ибо соскучилась больше всех…

И не обманула — затащила в душевую кабинку и порядка сорока минут не столько мыла, сколько выключала голову массажем, совмещенным с водными процедурами. Потом привела разомлевшую девчонку в гостиную, усадила на бедро, накормила, напоила, вытерла ротик салфеткой и, перетащив на диван, уложила рядом с собой. А после того, как заметила наши одуревшие лица, объяснила это «волшебство» через гарнитуры:

— Немножечко правильной химии, внимания и участия — и ребенку стало по-настоящему хорошо. А в таком состоянии, как правило, плевать на все и вся. Кстати, судя по реакции на самую обычную ласку, этим делом ее радовали крайне редко. Что, откровенно говоря, дико бесит: да, Валерий Константинович — брутальный мужик, эталон честности, принципиальности и тэдэ, но девочкам нужна отцовская нежность! Та-ак, Игнат, к тебе долбится Паша Максаков. Телефон уже в беззвучном режиме, но поговори с парнем откуда-нибудь еще, а то Света придет в себя и уже не заснет…

Я коротко кивнул, бесшумно выбрался из-за стола, кинул еще один взгляд на Уфимцеву, потерявшуюся в ласках Дайны, мысленно отметил, что иные андроиды в разы человечнее людей, и на цыпочках вышел в коридор.