28 сантиметров счастья

Не хочешь ничего мне рассказать?

— Тебе? — вырывается у меня с нервным смешком, — хорошая шутка. Даже если бы что-то и хотелось рассказать, ты был бы последним человеком на земле, кому я смогла бы это сделать.

— Слыш, Диана, — он внезапно называет меня по имени, и это почему-то напрягает меня больше всего. Как и проникновенный, спокойный тон, — я единственный человек, который может спасти твой зад. Садаев потерял брата, поэтому ему просто крышу сорвет, если вдруг окажется, что ты в этом как-то замешана. Тогда тебе ничего не поможет. Так что, если что-то знаешь — выкладывай. Твой нервяк несложно заметить. Если даже ты влезла куда-то, не зная об этом — тоже выкладывай. Я тебе нихрена не сделаю.

— Конечно же, я тебе верю, — скептически произношу я, — у меня где-то на лбу есть татуировка, что мое айкью меньше шестидесяти?

Маньяк в этот момент затягивается и вдыхает полными легкими дым, видимо, чтобы высказаться по поводу моего айкью, и неожиданно поперхивается. Отшвыривает сигарету в сторону и давится хриплым, надрывным кашлем.

— Твою мать, — ругается он, с шумом выдыхая и сплевывая на землю. Я замираю. В шоке смотрю на кровь на асфальте, а потом медленно поднимаю на этого черта взгляд.

— Ты, придурок, — говорю я, сжимая кулаки, — у тебя что, туберкулез? Ты не мог раньше сказать? Я беременная, вообще-то!

— Слыш, цыпа, — он выпрямляется, прекратившись держаться за ребра и морщится, — я тебя еще не посылал, но сейчас точно пошлю. Иди нахер цыпа, ясно? У меня рак легких.

Эпизод 29

Пока я шокированно перевариваю сказанные маньяком слова, он запихивает меня обратно в машину, и мы уезжаем. Дальнейшее путешествие проходит в полном молчании. Я думаю о том, что рак — это плохо. Жалко ли мне его? Я даже не знаю. Конечно, меня передернуло, когда маньяк сообщил мне о раке легких. Если встречаешь по-настоящему умирающего человека, то всегда становится не по себе. Словно чувствуешь поблизости незримое присутствие смерти. Но жалеть убийцу-то глупо, поэтому я борюсь с тем, чтобы не высказать ему сочувствие и с желанием относиться к нему немного мягче.

Он оставляет меня в машине, ненадолго отлучившись где-то в центре города. Исчезнув в каком-то переулке. Только когда он возвращается, и в руке у него я замечаю очередную дымящуюся сигарету, то, не выдержав, дергаю дверь, чтобы ее открыть. Она могла бы не поддаться. Но я забыла, что маньяк оставил меня в машине, не заглушив ее, и с работающим климат-контролем. То есть, я буквально сидела целых десять минут одна, и как полная дура просирала неплохой шанс сбежать.

Меня настолько поражает моя же глупость, что когда я выхожу на тротуар, то открываю рот растерянно, забыв, что хотела сказать.

— На, цыпа, — маньяк подходит ближе и пихает мне в руку бумажный пакет.