Счастье малое, домашнее

При хозяйке Валя не бегала, а норовила осесть на пол, закатив глаза, стоило только Феню к ней приласкаться. Это было скучно, да и случилось такое всего пару раз. Когда Валя делала что-то по дому, Ольга Викторовна старалась держать Феня на руках. Зато когда она уходила, начиналось раздолье. Он давно научился выбираться из импровизированного загона, заботливо сооружённого для него хозяйкой, и теперь они с Валей могли играть хоть каждый раз, когда Ольга Викторовна оставляла их наедине.

Сегодня Ольга Викторовна перед уходом дала Феню блюдце с клубничным пюре. Пюре очень быстро закончилось, и заскучавший лисёнок, выбравшись из комнаты, отправился на поиски любимой подружки. Подружка, как обычно, закричала от счастья и начала метаться по дому. Фень, восторженно кряхтя, скрипя и подпрыгивая от радости, ринулся следом. Они бегали, роняли вещи, один раз Валя даже повисла на хозяйском турнике в тренажёрной комнате, забавно поджав ноги. Если б она при этом ещё не орала от избытка чувств, цены бы ей не было. Но Валентина не умела играть молча.

А потом кто-то позвонил. И Фень расстроился, потому что это могла быть хозяйка, а она не любила, когда всё было разбросано. А ещё это означало бы, что игре конец.

Пока Фень выпутывался из брошенного на него покрывала, Валя, на бегу нажав кнопку домофона, стремглав бросилась вон из дома. Когда фенек выбежал следом, домработницы уже и след простыл. Зато у ступенек лежала новая игрушка. Фень подошёл, обнюхал её, фыркнул и решил полизать. Потому что игрушки, которые не шевелятся, неинтересные. Надо было её срочно оживить.

Он облизывал лицо вновь прибывшей старательно и даже немного подобострастно. Вдруг она потом за это тоже с ним побегает?

– Николай Борисыч, миленький, – причитала тем временем Валентина, замуровавшись в сарае с инвентарём и инструментами. – Зараза эта лопоухая убивать начала. Рожа страшная, вся в кровище! Говорила я, нехристь это в зверячьем обличье. Вон девушку доедает! Не знаю какую! Она к маме вашей пришла, а он её жрёт! И Ольги Викторны нету-у-у! А я не выйду! Хоть режьте – не выйду! Приезжайте и сами её закапывайте, а то ведь нас всех посадят!

– Рехнуться можно, – пробормотал Коля и набрал маменьку. Та была вне зоны действия Сети. – Чёрт знает что у них там творится!

Он взлохматил волосы и резко встал:

– Надо ехать. Кто его знает, этого экзота, вдруг он и вправду опасен. Хотя там весу-то грамм двести.

Караул, хомячки-убийцы!

Он нервно хохотнул, мотнул головой и отправился на стоянку, предупредив секретаря, чтобы сегодня его не ждали.

Маруся медленно приходила в себя. Сознание возвращалось неуверенными толчками. Болел затылок. Не сильно, но ощутимо. Что-то шершавое возило по лицу. Скорее приятное, чем наоборот. Пахло клубникой.