Счастье малое, домашнее

Зато испугало соискательницу. У неё всё чаще всплывала мысль, что дело там вовсе не в животном, и никакой нянькой ни к крокодилу, ни к бегемоту её не берут. Всё может оказаться гораздо страшнее. Как раз о том, что именно там может выясниться, Маша и собиралась подумать, пока будет ехать.

Именно ехать, а не лететь.

Как выяснилось, маршрутки ездить не умеют. Они летают, как вольные птицы, а бедные пассажиры мотаются в их некомфортных внутренностях, как шарики в детской погремушке. Даже на американских горках Марусе не было так страшно. Наверное, потому что там были хоть какие-то гарантии, и подсознательно она понимала, что никуда тележка с рельсов не денется. Здесь же всё зависело от улыбчивого чернявого мужика в гопницкой кепке. Он весело скалился и больше смотрел на Машины коленки, чем на дорогу. Кстати, именно его масленый взгляд с опозданием навёл девушку на мысль, что на собеседование лучше было бы пойти в брюках. Но сбежала-то она в платье, так что пока придётся экономить и обходиться той одеждой, которая есть. И тут она совсем скисла, так как сообразила, что пользоваться банковской картой тоже нельзя. В детективах нерадивых беглецов всегда именно так и вычисляли. Получалось, что работа нужна обязательно, и положение намного бедственнее, чем представлялось с самого утра.

Маршрутку швыряло по дороге, как мяч на чемпионате мира по футболу. А водитель, надо полагать, воображал себя как минимум слаломистом – он объезжал выбоины и попутный транспорт, даже не пытаясь притормаживать, поэтому одуревшую от духоты девушку основательно укачало.

Из «Газели» она вывалилась совершенно невменяемая. Хотелось ледяной воды и под кондиционер. А ещё хотелось лечь и не двигаться. Сто лет Мария Ландышева не ощущала себя такой жалкой, несчастной и зависимой от обстоятельств. Словно жизнь начиналась заново, и всего надо было снова добиваться с нуля. Самый страшный кошмар успешной и самодостаточной женщины. Надо же, и она в него попала. Всё же правильно говорят: за любовь приходится дорого платить. Ладно бы ещё любовь была настоящая, так ведь нет – ошибочная!

Коттеджный посёлок был не так чтобы совсем уж олигархический. Дворцов как в Петергофе там не имелось, но отдельные постройки поражали монументальным великолепием. Развалюхи, кстати, отсутствовали. Дом Ольги Викторовны выглядел вполне мило, он был похож на уютное альпийское шале. Красивый участок ухожен, засажен цветами и украшен каменными горками. Позитивный момент для трясшейся как осиновый лист Маруси, поскольку она помнила, что жильё может очень многое сказать о хозяевах.

Сквозь кованую решётку она ещё раз осмотрела вполне мирный бюргерский дом и позвонила Ольге Викторовне по мобильному.