Счастье малое, домашнее

Заниматься лисёнком может кто угодно, а вот если этот кто-то будет ещё и красивой молодой девушкой, которая сможет вытеснить из жизни Колясика Алису, то это будет совершенно замечательно. Почему-то Ольге Викторовне захотелось ускорить разрыв сына с «рыжей кобылой». Как мать, она подсознательно чувствовала, что девица может нанести упреждающий удар и охомутать Николая до того, как родительница успеет выставить её за дверь.

А так она подсунет сыну свою новую работницу, которая будет от неё полностью зависеть и выполнять нужные команды. Ведь нормальная, обеспеченная девочка на такую работу не пойдёт. Фенькина нянька сделает всё, как надо. Ольга Викторовна ещё и приплатить ей может, лишь бы опасная рыжая гренадёрша отцепилась от Коленьки. Но Колясику абы кто не подойдёт. Так что девица должна быть высокой и красивой. Конечно, сын уже давно взрослый, но контролировать его личную жизнь не помешает.

Раздумья были прерваны звонком в двери.

– Впустить? – тут же проорала из глубины дома Валентина.

Фень взвизгнул от неожиданности и метнулся в ноги Ольге Викторовне, попытавшись забраться по её юбке вверх.

– Валя, сколько раз повторять? – раздосадованно проворчала хозяйка. – Не ори, как в порту. Фень пугается.

– Он пугается, – покачала головой Валя. – Это я пугаюсь. Ни одна животина таких звуков не издаёт. Засланец он, Фень ваш. Нет на земле таких животных. Зря вы его на руки берёте.

– Валя, кто там пришёл? – перебила её Ольга Викторовна.

– А-а-а, кто-то пришёл. Пускать? – меланхолично подхватила сменившуюся тему беседы домработница.

– Вот ведь, – в сердцах выдохнула Ольга Викторовна и, прижав к себе Феня, отправилась к воротам. – Занимайся своими делами, я сама.

За воротами маялась Анна Сидоровна, соседка. Аннушка, как она всем обычно представлялась, раскатисто хихикая. Аннушка была крупной, широкой, мужиковатой тёткой из породы «из грязи в князи». Муж у неё имелся под стать – простоватый, обрюзгший мужик, дорвавшийся до денег и потрясавший окружающих шиком «а-ля девяностые». Он появлялся на людях украшенный золотом, как яйцо Фаберже. Супруга не отставала, сияя, как соборный купол. Дом они выстроили совершенно нелепый, с башенками, позолоченными флюгерами, понаставили во дворе гипсовых статуй – в общем, оторвались по полной. Аннушка, бродившая по посёлку в коротком сарафане с люрексом и на высоченных платформах, всё сокрушалась, что тут не Европа и народ дикий.

Соседка была ровесницей Ольги Викторовны, поэтому считала, что может общаться с ней на равных.

– Олюшка, что-то тебя не видно совсем, – ласково пропела Аннушка, протискиваясь во двор и тесня хозяйку. – Я уж думала, не случилось ли чего. Всё же возраст.