Счастье малое, домашнее

– Да я понятия не имею, кто у неё, – отмахнулась Ната. – Я к тому, что не надо так в паранойю ударяться. Съезди, пообщайся. От тебя не убудет. Если что, я в полицию позвоню, если ты не объявишься и не скажешь, что всё хорошо. Кстати, тебе надо номер телефона поменять, а то Саша тебя запросто отследит.

Договорить Наталья не успела. Маша схватила телефон и начала судорожно выковыривать из него симку. После чего изрезала эту несчастную симку на мелкие кусочки.

– Как всё запущено-то, – скорбно констатировала Наташка. – Полный абзац. Надо было тебе отпуск раньше брать, пока крыша не поехала. Валялась бы со своим Аполлоном у океана и балдела. Всё зло от работы. Кто много работает, тот мало живёт.

– Телефон тётки этой узнай, – перебила её Маруся. – А я в гостиницу поеду.

– Да он же тебя там найдёт. Оставайся у меня. – Наталья снова с сочувствием взглянула на подругу.

– В гостинице до утра не найдёт, – отмахнулась Маша. – А к тебе он первым делом примчится. Ясно же, где я могу быть: либо тут, либо у мамы.

– Ой. – Наташка всполошилась и снова начала активно драть волосы. Яйца приварились насмерть и сдаваться не собирались. – Давай езжай куда хочешь. Только мне не говори. А то вдруг он меня пытать будет!

Тут она не выдержала и фыркнула. Мысль показалась Наталье чрезвычайно остроумной. Маша её оптимизма не разделяла. Но люди часто не верят в очевидное, норовя убедиться во всём на собственном опыте. Утешало Марусю лишь одно: она была уверена, что подруга не в Сашином вкусе, а значит – ей ничего не грозило. Викингу нравились блондинки. Но разочаровывать Наташку она не стала. По крайней мере, у той будет стимул вычёсывать яичницу из причёски с удвоенным рвением.

Маруся пожелала подруге удачи и направилась к выходу.

– Машенция, и знаешь что? – Наталья скроила ей вслед многозначительную рожицу, словно собираясь изречь вековую мудрость.

– Что? – насторожилась Маша.

– Никогда не делай яичную маску, – фыркнула подруга. – Всё, пока!

Ольга Викторовна никак не ожидала, что от столь маленького зверька может быть столько проблем. По ощущениям появление в доме фенека навевало воспоминания о тех временах, когда Колясик был грудным младенцем и не давал матери ни есть, ни спать, ни жить спокойно.

Фердинандо Вельфедоро, переименованный в Феня Великолепного, вёл себя безобразно. Он не желал находиться в одиночестве, требуя внимания и общения. Ольга Викторовна быстро насюсюкалась и поняла, что ей непременно нужна помощница. Уйти от Феня было совершенно невозможно. Стоило только ей пропасть из поля зрения, как он начинал душераздирающе орать и успокаивался лишь тогда, когда Ольга Викторовна брала его на руки.

Фень Великолепный был ласковым, игривым и капризным, как Колясик в детстве.