Счастье любит тишину

Он постоял, внимательно прислушиваясь к своему состоянию, даже глаза прикрыл для пущей сосредоточенности, и вдруг… как будто медленно вползая в его осмысленность, пришло осознание, что он не чувствует сексуального желания, которое постоянно пребывало с ним все это время – постоянно! Всегда – сильнее или слабее, убойно или намеком, даже после полного удовлетворения оно в нем горело или тлело, но всегда присутствовало это жаркое сексуальное влечение к Рите.

Всегда!

А тут… Он не понял.

Костромин медленно, словно боясь спугнуть этот намек на освобождение, дуновение намека – повернулся и посмотрел на спящую девушку.

Он смотрел и осознавал, что не чувствует присутствия никогда не затухающего желания к ней. Не затухавшей все эти шесть с лишним месяцев безудержной, ненормальной тяги.

Он резко сорвался с места, практически обежал кровать в два прыжка, оказавшись с той стороны, где спала Рита, рывком сорвал с нее одеяло и посмотрел на раскинувшуюся во сне голую девушку.

Он всматривался в нее взглядом фанатичного испытателя, провел по ее бедру рукой, прислушался к своему внутреннему состоянию и понял, что ничего не чувствует – вообще ничего! Тогда Костромин перевернул ее на спину, быстро улегся рядом, прижал к себе, провел руками по всему ее телу, задержавшись на роскошной груди, и убедился, что она не вызывает у него сексуального желания – пусто, нет, ничего нет!

Совсем! Ни-ка-ко-го!!

Он охренел! Он боялся вдохнуть глубоко и спугнуть это, пока еще совсем призрачное и робкое освобождение. Костромин жадно всматривался в ее лицо, неосознанно продолжая гладить и прижимать, даже ногу ее закинул себе на бедро, и внезапно ощутил, как сначала чуть-чуть, только намеком начало поднимается в нем откуда-то из желудка странное отторжение, смешанное с тошнотой, все разрастаясь и разрастаясь… пока не достигло такой степени, что он, перемахнув через спящую девушку одним скачком, ринулся в туалет и, рванув крышку унитаза, успел вывернуть ему всю свою погубленную душу, вместе с содержимым желудка.

Так! – остановил себя Костромин, надо думать разумно! Что это было? Он отравился чем-то? Возможно, но вряд ли. С Ритулей, как уже стало привычным для него на уровне рефлексов, Юрий вчера ничего не ел и не пил. Перед тем как отправиться к ней, он плотно поужинал в кафе, в котором был постоянным и любимым клиентом – платил дорого и чаевых не жалел, и качество за свои деньги получал отменное и гарантированное. Там он точно отравиться не мог.

Тогда что это?

«Давай поступательно, Костромин, продуманно и не спеша», – призвал он, посмотрев на себя в зеркало.

Прополоскал неторопливо рот зубным эликсиром, умылся, вытер лицо и, уже вешая полотенце на крючок, задумался и, повинуясь внезапно пришедшей идее, забрался в душевую кабинку.