Счастье и тайна

И во-вторых, это певческая галерея в нашем доме.

Я была так возбуждена, что не хотела терять времени даже на то, чтоб одеться.

Да и зачем было одеваться? Я просто накинула просторный халат и поспешила вниз в библиотеку. Найти план оказалось непростым делом. Он лежал в старинной кожаной папке, где были еще какие-то сведения о монастыре. Пергаментный свиток, на который он был нанесен, пожелтел от времени.

Я взяла свиток и едва успела сунуть его под мышку, как услышала позади себя шорох. Резко обернувшись, я увидела, что в дверях стоит Люк.

Он смотрел на меня настороженно. За последнее время я уже привыкла видеть на лицах людей, обращенных ко мне, этот род настороженности. Еще недавно это пугало меня, но теперь уже не трогало.

— Ба! Да это Кэтрин! С Рождеством, Кэтрин!.. Желаю плодородия в новом году!

— Спасибо, Люк!

Он стоял в дверях, загораживая мне дорогу. Я смутилась — не только из-за того, что у меня было под мышкой, но и оттого, что я накинула халат прямо на ночную рубашку.

— Что случилось, Кэтрин? — спросил он.

— А что? Ничего.

— У тебя такой вид, будто бы боишься, что я сейчас тебя проглочу.

— Наверно, у меня обманчивая внешность.

— Значит, в это рождественское утро ты относишься ко мне вполне благосклонно?

— По-моему, именно в это утро только так и надо относиться ко всем на свете."

"— Ох, ты прямо соперничаешь со стариком Картрайтом! Надо пойти и послушать его рождественскую проповедь, — он зевнул. — Мне всегда хочется засечь его речь по секундомеру. Я тут слышал как раз, что кто-то на днях уже попытался так сделать. Какая-то местная «шишка». Да-да, это точно так и было. Входит он в церковь, пускает секундомер… Проповедь, по его расчетам, должна была длиться десять минут ровно… Когда десять минут истекли, он щелкнул пальцами — и точно, именно в этот момент проповедь и закончилась. Ведь священнику надо и о своей жизни подумать! — глаза его сузились, и он продолжал: — Я и сам подумываю, как бы мне, когда я…

Я внимательно посмотрела на него. Мне было ясно, что он имел в виду: когда он здесь будет главным лицом…

Мне вдруг стало как-то тревожно, хотя библиотека была залита солнечным светом.

— Так, а что мы читаем? — его крепкие пальцы ухватились за кожаный футляр.

— Да это так, я прежде кое-что нашла в библиотеке, и мне захотелось взглянуть еще раз.

Он забрал у меня свиток, несмотря на мои попытки удержать его: не могла же я, действительно, без всякой видимой причины до бесконечности тянуть его к себе и устраивать из-за этого настоящую возню в библиотеке!..

— А, опять старый монастырь! — пробормотал он. — Ты знаешь, Кэтрин, у тебя монастыри — это просто навязчивая идея… монахи и все такое прочее!

— А у тебя? — спросила я.

— У меня? А почему я должен ими интересоваться? Я ведь здесь родился.