Счастье и тайна

— На улице ужасный ветер…

— Ничего страшного мадам.

— Подожди минутку, — остановила я ее. Подойдя к шкафу, я достала свою самую теплую накидку. Это была та синяя накидка, которая висела на перилах балкона. Я закутала в нее Мери-Джейн и натянула ей на голову капюшон. — Вот теперь тебе не страшен никакой ветер, — проговорила я. — Видишь, она застегивается доверху… и ты все время будешь в тепле.

— Вы так добры, мадам!

— Просто я не хочу, чтобы ты простудилась.

— О, спасибо… — Она была искренне благодарна мне. Потом, смущаясь, добавила: — Я так рада, мадам, мне кажется, последние два дня вам стало намного лучше.

Я рассмеялась, застегивая на ней накидку.

— Мне лучше. Действительно, лучше, — сказала я. — Ну, теперь иди… и не торопись обратно. Если понадобится, можешь остаться там ночевать.

Когда начало темнеть, она вернулась. Нигде не останавливаясь, она сразу поднялась ко мне, и я тотчас поняла, что она очень обеспокоена.

— Этти? — начала я.

Она покачала головой.

— Нет, мадам, Ребенок родился еще до того, как я попала туда. Такая хорошенькая девочка! И с Этти все в порядке.

— Тогда в чем же дело?

— Это случилось, когда я возвращалась сюда. Я пошла в обход, через монастырь. И я видела его, мадам! Ну и напугалась же я! Вы знаете, было уже почти темно…

— Кого ты видела… Кого?! — воскликнула я.

— Его! Мадам, я видела монаха! Он уставился на меня и поманил рукой.

— Ах, Мери-Джейн, как это прекрасно! А ты что? Что ты сделала?

— Ну, я постояла, глядя на него секунду или две. Мне кажется, у меня ноги приросли к земле. Ох, ну и испугалась же я! А потом я как побегу! Но он остался на месте. Я-то боялась, что он погонится за мной…

Я обняла ее и прижала к себе.

— Ах, Мери-Джейн, ты просто не представляешь, как мне было нужно, чтобы хоть кто-то увидел его!

Она смотрела на меня в изумлении, а я отступила назад и оглядела ее."

"Она была одного роста со мной, а накидка совершенно скрывала фигуру. Ее приняли за меня, потому что на ней была моя накидка — та самая, которая была перекинута через перила балкона.

Она была предана мне, мы с ней понимали друг друга; я знала, что она считает меня самой доброй хозяйкой, которая у нее когда-либо была. Рут была слишком холодна — ее трудно было полюбить, тетя Сара была слишком странной. Мери-Джейн доставляло радость прислуживать именно мне. Ведь в наших отношениях было больше тепла, чем это обычно бывает между служанкой и ее хозяйкой. И я решила, что могу кое-что доверить ей.

— Мери-Джейн, — сказала я, — как ты думаешь, что это было? Призрак?

— Знаете, мадам, вообще-то я в такие вещи не верю…

— И я тоже. Мне кажется, под монашеской рясой скрывается совсем не призрак.