Счастье и тайна

Если бы что-нибудь случилось со мной — это сразу же отразилось бы на ребенке. Я собиралась объявить войну тому, что угрожало мне гибелью — не только из-за себя, но ради того, кто был мне дороже Всех на свете.

Когда Мери-Джейн вошла ко мне с завтраком, она не заметила во мне никаких перемен, и это было моей первой победой. Меня охватывал ужас при мысли о том, что не сумею скрыть тот убийственный страх, который я испытывала со вчерашнего дня.

— Утро великолепное, мадам! — сказала она.

— Правда, Мери-Джейн?

— Еще немного ветрено, но, по крайней мере, солнышко светит.

— Я рада.

Я прикрыла глаза, и она вышла. Я не могла есть, но заставила себя хоть немного перекусить. Слабый солнечный лучик добрался до кровати, и это подбодрило меня. Мне показалось это символичным. Солнце будет светить всегда, думала я, а тучки — то они есть, то их нет. Всегда можно найти выход, мешает только неизвестность.

Мне хотелось все хорошенько обдумать. В глубине души я была уверена, что все, что я видела, — было на самом деле, а не в моем воображении. Каким бы загадочным все это ни казалось, всему можно было найти объяснение."

"Дамарис явно принимала участие в заговоре против меня. И для этого было предостаточно причин. Если Люк хотел напугать меня, чтобы у меня родился мертворожденный ребенок, а Дамарис собиралась стать его женой, то вполне естественно было предположить, что она была в сговоре с ним.

Но невозможно было поверить, чтобы эти двое молодых людей могли задумать такое дьявольское убийство: ведь даже если ребенок еще и не появился на свет, все равно это было бы убийство!

Я постаралась спокойно оценить ситуацию и продумать свои дальнейшие действия. Первое, что пришло мне в голову, — это то, что я могла бы вернуться в отцовский дом. Но я тут же отбросила эту идею. Мне пришлось бы придумывать причину отъезда. Я была бы вынуждена признаться: «Кто-то из обитателей Ревелз пытается довести меня до сумасшествия. Поэтому я должна бежать отсюда». Таким образом, я бы подтвердила, что действительно боюсь. А если даже на секунду допустить, что у меня были галлюцинации, то это было бы первым шагом на том опасном пути, куда меня кто-то подталкивал умелой рукой.

К тому же я отнюдь не была уверена, что теперь смогла бы вынести чересчур торжественную и мрачную атмосферу, царившую в отцовском доме.

И я пришла к выводу: я не смогу вновь обрести покой, пока не найду разрешения этой загадки. Значит, следовало не убегать, а наоборот, усилить поиски моего преследователя. Я должна была это сделать — не только для себя, но и для ребенка.

Мне надо было наметить план действий, и я решила поехать к Хагар и рассказать ей обо всем. Конечно, я предпочла бы действовать в одиночку, но это было невозможно.