Счастье и тайна

Она горько усмехнулась:

— Больше попыток уже не было…

Наш разговор не клеился. Я уже жалела, что не осталась в этой безликой приемной ждать возвращения доктора.

Она попыталась завязать разговор опять.

— Я была очень расстроена, когда услышала о вашей трагедии.

— Я вам очень признательна.

— Габриел был таким приятным человеком!.. Трудно поверить…

— Невозможно поверить в то, что они говорят о нем! — горько воскликнула я.

— А, я рада, что вы в это не верите. Почему же вы не поехали домой, к своей семье… чтобы там родить ребенка?

Я была удивлена, у нее даже щеки чуть порозовели и слегка задрожали руки. Что-то волновало ее, и, я думаю, она колебалась, говорить ли мне об этом. Но я должна была быть осмотрительной. В отчаянии я подумала: «Что же, мне теперь всегда придется быть осмотрительной?!»

— Если у меня будет мальчик, он станет наследником Ревелз, — медленно произнесла я. — По традиции ребенок должен родиться здесь.

Она откинулась и закрыла глаза. У нее был такой больной вид, что мне показалось, что ей плохо; я поднялась, чтобы позвонить в колокольчик, но в эту минуту как раз вошла Дамарис.

— Мама! — крикнула она, и я не узнала ее лица — с него слетела маска безразличия. Она сейчас выглядела еще моложе — хорошенькая бойкая девочка. Мне стало ясно, что она обожает больную мать. Когда ее взгляд упал на меня — лицо ее изменилось. — Но миссис Рокуэлл! Что вы?.. Как?..

— Я зашла к доктору, — объяснила я. — И так как надо было подождать, я решила воспользоваться возможностью повидаться с вашей матерью.

— Но…

— Простите, я сделала что-нибудь не то? Вам нельзя принимать посетителей?

— Это из-за ее здоровья, — сказала Дамарис. — Мой отец очень бережет ее.

— Он боится, что посетители чересчур взволнуют ее… или что-нибудь еще?

— Да. Дело как раз в этом. Ей нужен покой. — Дамарис подошла к матери и положила руку ей на лоб.

— Все в порядке, дорогая, — еле слышно произнесла миссис Смит.

— Мама, у тебя голова горячая.

— Мне, наверно, лучше уйти? — спросила я.

— Нет-нет, не уходите, — быстро ответила миссис Смит, но Дамарис в сомнении смотрела на нее. — Садись, Дамарис, — продолжала она и, обернувшись ко мне, добавила: — Моя дочь так переживает из-за меня!..

— И доктор, наверно, тоже, — заметила я.

— О да, конечно! — поспешила заверить меня Дамарис.

— Я представляю себе. Ведь он со своими пациентами так добр. Куда бы я ни пошла — все хвалят его.

Миссис Смит лежала на подушке с закрытыми глазами, и Дамарис сказала:

— Да, это действительно так. Они очень полагаются на него.

— Я надеюсь, он скоро придет.

— Я уверена, что он поспешил бы домой, если бы знал, что вы ждете его здесь.

Дамарис присела возле матери и начала рассказывать. Я никогда еще не слышала, чтобы она так много говорила.