Счастье и тайна

На двери была медная пластинка с надписью, гласящей, что это дом доктора. Когда я позвонила в колокольчик, дверь открыла седая служанка в хорошо накрахмаленной шапочке и переднике.

— Добрый день, — сказала я. — Доктор дома?

— Пожалуйста, войдите, — ответила служанка. — К сожалению, его сейчас нет дома. Может быть, передать ему что-нибудь?

Ее лицо напоминало маску, и я подумала, что такое же выражение лица было у Дамарис. Но нервы у меня были так напряжены, что в этот день мне все казалось странным. Я чувствовала себя совсем не тем человеком, каким я была этим утром. Разумеется, я не сомневалась, что нахожусь в здравом уме, но мне в душу заронили злое семя, и я не знаю, какая женщина могла бы сохранить хладнокровие, услышав о себе такое.

В холле было темно. На столе был какой-то цветок и рядом с ним — медный поднос, на котором лежало несколько визитных карточек. Здесь также был блокнот и карандаш. Служанка взяла их со стола и спросила:

— Будьте добры, ваше имя, мадам?

— Я — миссис Рокуэлл.

— О! — она изумленно посмотрела на меня. — Вы хотите, чтобы доктор пришел к вам?

— Нет, я хочу увидеть его здесь.

Она наклонила голову и открыла мне дверь. За ней виднелась какая-то безликая комната, наверное — приемная.

Но тут я подумала, что я ведь не просто пациентка. Доктор — мой друг. Я хорошо знаю его дочь. Я спросила:

— Скажите, а мисс Смит дома?

— Ее тоже нет, мадам.

— Ну тогда, может быть, можно увидеть миссис Смит?

Служанку явно удивила моя просьба, но все же она сказала:

— Я передам миссис Смит, что вы здесь.

Она ушла и через несколько минут вернулась, чтобы сообщить, что миссис Смит будет рада принять меня. Она пригласила меня следовать за ней.

Мы поднялись по лестнице и вошли в небольшую комнату. Жалюзи были опущены, в маленьком камине горел огонь. Возле очага стояла кушетка, на которой лежала женщина. Несмотря на ее бледность и худобу, я тотчас узнала в ней мать Дамарис: на ее лице читались следы былой красоты. Она была укрыта мягкой шерстяной шалью. Ее рука, лежащая поверх этой шали, выглядела такой хрупкой, что, казалось, не могла принадлежать живому человеческому существу.

— Миссис Рокуэлл из Керкленд Ревелз, — сказала она, когда я вошла. — Я рада, что вы пришли навестить меня.

Я пожала ей руку и как можно быстрее выпустила ее. Она была холодная и влажная.

— Видите ли, — начала я, — я пришла к доктору. Но поскольку его нет, я подумала, что, может быть, вы примете меня.

— С удовольствием.

— Как вы себя чувствуете сегодня?

— Как всегда, благодарю вас. То есть… в таком состоянии, как сейчас… я могу только ходить по комнате и то не каждый день, а ступеньки мне уже не под силу.

Я вспомнила, как Рут говорила мне, что жена доктора — просто ипохондрик и для доктора совместная жизнь с ней — большое испытание.