Счастье и тайна

— Он был таким хорошеньким младенцем. Он плакал, когда его окунали в купель, и порвал платье. И никто за это время даже не подумал зашить его. Да и зачем это делать, пока не появится новый младенец?

— Вы его искусно зашьете, я уверена, — сказала я, и лицо ее просветлело.

— Дело в тебе! — пробормотала она. — Я не знаю, куда тебя поместить. Вот почему…

— Вы не знаете, куда меня поместить? — озадаченно повторила я.

— У меня уже есть Габриел… и собака. Какая была хорошая собачка! Фрайди! Только имя у нее странное.

— Тетя Сара, — потребовала я. — Что вам известно о Фрайди?

— Бедная Фрайди! Такая хорошая собачка! Такая преданная. Вот почему, я думаю… Господи, интересно, как будет вести себя твой ребенок при крещении? Дети Рокуэллов всегда ведут себя плохо. Я сама постираю это платье.

— Тетя Сара, что вы говорили о Фрайди? Пожалуйста, расскажите!

Она огорченно смотрела на меня:

— Это была твоя собака. Ты сама должна знать. Но я никому не позволю трогать его. Ведь его так трудно гладить. Здесь надо сделать гофрировку. Так я делала, когда крестили Люка. И для Габриела тоже.

— Тетя Сара, — нетерпеливо воскликнула я. — Покажите мне гобелен, над которым вы работаете.

У нее в глазах блеснул озорной огонек.

— Но он не закончен, и я никому не хотела его показывать… пока.

— Но почему? Я же видела ваш предыдущий гобелен, хотя он и не был закончен.

— Это было совсем другое дело. Тогда я знала…

— Вы знали?

Она кивнула.

— А сейчас я не знаю, куда тебя поместить, понимаешь?

— Но я же здесь, перед вами!

Она склонила голову набок и стала похожа на птицу с блестящими глазками.

— Сегодня… завтра… на следующей неделе, возможно. А где ты тогда будешь?

Я твердо решила, что должна посмотреть на картину.

— Пожалуйста, — канючила я, — покажите мне.

Ей очень понравилось, что меня это так интересует: она чувствовала мое искреннее желание увидеть гобелен.

— Ну ладно, только тебе, — сдалась она. — И никому больше.

— Я никому не скажу, — пообещала я.

— Ну хорошо. — Она была как прилежный ребенок. — Иди сюда.

Она, подошла к шкафу и достала полотно, потом прижала картину к себе, чтобы я ничего не увидела.

— Дайте же мне посмотреть!.. — умоляла я.

Она развернула ее, все еще прижимая к себе. На картине был изображен фасад южного крыла. Перед домом на камнях лежало тело Габриела. Оно было так натурально изображено, что, глядя на него, я почувствовала приступ дурноты. Я не могла оторвать глаз: на картине было что-то еще! Рядом с Габриелом лежала моя Фрайди, ее маленькое тельце застыло. Без сомнения, она была мертва. Все это было ужасно.

Я, наверное, от потрясения ахнула, потому что тетя Сара довольно засмеялась. Мой ужас послужил ей лучшим комплиментом.