Счастье и тайна

Нет, я не чувствовала к нему нежности, но только в его присутствии я оживала, как ни с кем из других. Я могла даже злиться на него — часто так оно и было — но даже злиться на него было интереснее, чем мило общаться с другими. Я дорожила его мнением о моем уме и здравом смысле, и была рада, что именно эти качества он ценил больше всего.

С каждой нашей встречей мое отношение к нему менялось, и я поняла, что все больше попадаю под обаяние его личности.

С тех пор, как он появился на горизонте моей жизни, я начала понимать, какие отношения связывали меня с Габриелом. Я поняла, что любила Габриела, хотя и не была в него влюблена. Я вышла замуж за Габриела потому, что почувствовала, что ему нужна чья-нибудь защита, а мне как раз не на кого было излить это чувство. Мне показалось разумным выйти за него замуж — ведь я могла сделать его жизнь ровной и спокойной, а с другой стороны, — с его помощью у меня появилась возможность уехать из дома, который все больше давил на меня мрачным укладом жизни. Вот почему я силилась и не могла вспомнить его лицо. Вот почему, хотя я и потеряла его, все-таки я связывала с будущим свои надежды на лучшее: Саймон и мой будущий ребенок помогали мне в этом.

То, что я загадала у колодца, было криком моей души: пусть это будет не Саймон!

Я вдруг поняла, что все окружавшие стали вести себя в отношениях со мной как-то иначе: я замечала, как люди переглядываются за моей спиной, даже сэр Мэтью, казалось, наблюдал за мной как бы со стороны.

Благодаря Саре я узнала, что все это значит, и это открытие привнесло в мою жизнь тревогу, по сравнению с которой все предыдущие события просто померкли.

Как-то раз я зашла в ее комнату и увидела, что она зашивает детское платье для крестин.

— Я рада, что ты пришла, — приветствовала она меня. — Ты раньше интересовалась моими гобеленами.

— Я и сейчас ими интересуюсь, — заверила я ее. — Они прелестны. А над чем вы сейчас работаете?

Она лукаво взглянула на меня.

— Ты действительно хочешь посмотреть?

— Ну, конечно.

Она захихикала, отложила шитье и, вставая, взяла меня за руку. Потом помолчала и нахмурилась.

— Я держу это в секрете, — прошептала она. И добавила: — Пока не закончу.

— Ну, тогда мне не надо подглядывать. И когда же вы закончите?

Мне показалось, что она собирается заплакать, когда она заговорила:

— Ну как я могу закончить, если я не знаю! Я думала, ты мне поможешь! Ты же сказала, что он не мог покончить с собой. Ты же сказала…

Я ждала, что она скажет дальше, я вся напряглась, но речь ее стала бессвязной.

— Платье для крестин было порвано, — сказала она чуть погодя уже спокойно.

— Правда? Так расскажите о вашем гобелене.

— Я не хотела показывать его никому, пока не закончу. Это Люк…"

"— Люк? — вскрикнула я, и сердце у меня забилось быстрее.