Чистилище Сталинграда. Штрафники, снайперы, спецназ (сборник)

Мелкий боец в длинной шинели никак не мог отдышаться и вытирал пот с лица. Во время бегства он выбросил каску, рукавицы, но винтовку держал цепко.

– Как зовут? – спросил я.

– Вот, Миша, такая война. Ты хоть раз стрельнул во фрицев?

– Ну, так стреляй, чего медлишь.

Затея понравилась остальным бойцам из нового взвода. Я не хотел оставлять их наедине с тягостными мыслями о погибших товарищах. По крайней мере, отвлекутся и немного привыкнут к оружию. Поднялась азартная пальба, которая помогла нескольким отставшим бойцам добраться до дома.

Часть раненых спрятались в воронках и среди кирпича. Их беспощадно добивали из легких минометов. У некоторых не выдерживали нервы, они выскакивали и погибали от пулеметных очередей. Растерянность красноармейцев сменилась злостью. Большинство поняли – они оказались между двух огней. Беспощадно гнали вперед свои командиры, но не приходилось ждать милости и от врага. В течение первого дня бойцы из Казани прошли короткий курс фронтовой подготовки. Опыт приобретался дорогой ценой, но другого выбора тогда не предлагали. Убивай или убьют тебя, и учись этому, как можно быстрей.

Младший лейтенант, отстреляв по злополучной котельной несколько пулеметных дисков, расхаживал по этажам более уверенный в себе. Мышонок Миша вытряхнул из вещмешка гранаты РГ-42 и привинчивал взрыватели.

– Не рванет, Мишаня?

– Ну, что вы, товарищ старший сержант.

На следующий день нас принялись выкуривать из дома с немецкой пунктуальностью. Сначала велся артиллерийский обстрел. Орудия, установленные на холмах, в полутора километрах, поднимали фонтаны земли, кирпичных обломков, некоторые снаряды попали в дом. Однако немецкие батареи хорошо видели с левого берега. На них обрушились гаубицы и заставили прекратить огонь.

Зато не давала покоя котельная. Из толстой кирпичной коробки вели непрерывный огонь винтовочные гранатометы. Мне приходилось видеть такие штуки. Неуклюжие насадки на винтовочный ствол показались тогда ерундой, но сейчас они крепко портили нам кровь.

Осколочные гранаты калибра 30 миллиметров влетали в окна и оглушительно срабатывали в замкнутом пространстве. Мелкие осколки разлетались с большой силой, от них было трудно спрятаться. Когда утомлялись гранатометчики, начинали вести огонь пулеметы. Они долбили стены, словно отбойным молотком, не давая поднять голову. К ним присоединились мины, снова ружейные гранаты, и эта смертельная круговерть вытесняла нас с западной стороны здания в тыловые помещения, откуда мы ничего толком не видели. Рота отвечала огнем из пулеметов и винтовок, но противодействие оказалось слабым. Гранатометчики из котельной просто изводили нас, хорошо пристрелявшись к окнам.