Чистилище Сталинграда. Штрафники, снайперы, спецназ (сборник)

Металлические осколки и острое кирпичное крошево ударило бойцов, словно картечью в упор. Один так и остался лежать на полу, а второй номер расчета побрел прочь. Он ослеп, раны были смертельные, но человек упрямо шагал. Борисюк столкнулся с ним в коридоре, зрелище потрясло бывалого солдата.

Тот двигался навстречу, вытянув руки, одна из которых оказалась без пальцев. Лицо свезло, красная маска и блеснувшие белые зубы заставили сержанта отшатнуться. Я подбежал в тот момент, когда человек, обмякая и складываясь пополам, валился на пол. Сила удара оказалась такой, что осколки пробили тело навылет, избавляя человека от мучений. Сбежались другие бойцы, глядя на свернувшегося калачом товарища с откинутой, как во сне, рукой.

Минутная растерянность едва не обернулась большой бедой. Третий снаряд отбил куски кирпича, потерял устойчивость в полете и врезался в стену боковой стороной. Взрыватель не сработал. Металлическая остроносая штучка с медным пояском крутилась перед нами. Когда она перестала вращаться, я увидел, что взрыватель смят, а оболочка 47-миллиметрового снаряда лопнула. В трещине виднелась буроватая тротиловая масса. Несомненно, полтора килограмма металла и взрывчатки накрыли бы безмолвную ошарашенную группу.

Я приказал немедленно расходиться. На этом наши беды не закончились. Станковый пулемет, неосторожно установленный на третьем этаже, имел хороший сектор стрельбы, но позиция оказалась уязвимой. «Максим» удачно разогнал артиллеристов и не давал им вести огонь. В дело вмешалась еще одна пушка и послала несколько снарядов. В результате прямого попадания пулемет разбило, оба пулеметчика погибли, а остальные расчеты в роте, несмотря на ругань Шмакова, спрятались за простенки.

Вскоре пушки замолчали, и немцы предприняли атаку, которая сразу захлебнулась под дружным ответным огнем. Затем контратаковали соседи из пехотного полка, неудачно и с большими потерями. Бойцы угрюмо смотрели на заваленный телами и щебнем пустырь. Напряженно ожидали, вот-вот погонят нас, но этого не произошло.

Я окончательно убедился, что наши позиции весьма уязвимы. Необходимо отбить двухэтажный дом напротив, с которого нас хорошо видели и корректировали орудийный огонь. Он находился на расстоянии ста пятидесяти метров, но как их пробежать? Безуспешная попытка соседей с правого фланга показывала, что атака в лоб невозможна. Снова собрались у Шмакова. Младший лейтенант оглядел нас и стал объяснять то, что мы знали и без него.

– Ребята, если не возьмем дом сегодня, то завтра всех погонят в лобовую.

– Смеркается уже, в темноте делать нечего, – возразил командир второго взвода.

Пришел комбат Рогожин, долго рассматривал вражеские позиции и согласился, что лучше ударить небольшой группой на рассвете.