Чистилище Сталинграда. Штрафники, снайперы, спецназ (сборник)

– Бросаем еще гранаты, – шепнул я Ивану Погоде.

Снова взрывы. Сквозь плотную завесу ворвались в большую комнату. Перед окном стоял на треноге пулемет, в углу вжимался в стену вражеский солдат. Возможно, он хотел сдаваться и даже поднимал руки, но по нему сразу открыли огонь, и он свалился на пол. Второй солдат, раненный в ноги, сдаться не пытался, понимая, что в горячке боя пощады не будет. Он стрелял из пистолета, быстрые вспышки прорезали завесу. Саня Тупиков, восемнадцатилетний боец Сталинграда, чей разрушенный дом находился неподалеку, попал под вспышки и успел тоже выстрелить. Последними пулями из обоймы немец свалил его, для нас патронов уже не осталось. Мы расстреляли его в упор и бросились в другие комнаты.

Если первые минуты боя сложились для нас успешно, то затем обстановка осложнилась. Мы забыли про чердак. С него расстреливали взвод из пулемета, не давая перебраться через забор. Я понимал, что головная группа долго не удержится, немцы обязательно подбросят подкрепление. Взобраться на чердак оказалось непросто. Туда вела узкая лестница, а из небольшой двери вылетали пули, рикошетя от стен. Один из бойцов с руганью отскочил, попав под рикошет. Пуля, потеряв убойную силу, ударила его в подбородок, заставив выпустить оружие. Ваня Погода глядел на меня, я – на него.

– Выкуривать гранатами, и побыстрей.

Их предстояло бросать из-за лестничного пролета, невольно подставляя под огонь руку.

– Ваня, подавай гранаты. Быстрее!

Я принимал легкие РГ-42, срывал кольцо и, отпустив рычаг, бросал их в чердачную дверь. Все они взрывались у входа, предстояло снова лезть напролом, но соваться в темный чердачный лаз казалось самоубийством. Возникла заминка, очень опасная в данной ситуации. Раздумывать было некогда.

– Продолжайте бросать гранаты, а я в соседний подъезд.

Захватив с собой Тимофея Анкудинова, выскочил на улицу. Сразу понял, что этот дом занимает более выгодную позицию. Поблизости, кроме котельной с трубой, не было ни одного строения, лишь груды развалин. Неподалеку стояла небольшая пушка, которая доставляла нам столько хлопот. Артиллеристы смотрели на нас, развернув ствол в сторону дома, но пока не стреляли.

Во втором подъезде бой уже закончился. Борисюк пытался доложить о результатах, я показал ему на чердачную лестницу.

– Надо выкурить тех, кто наверху.

Вызвался Кушнарев. Его никто не отговаривал, пусть уж лезет доброволец, а приказывать в этой ситуации я не мог. Жене опять не удалось доказать свою смелость. Вражеские пулеметчики поняли, что их выкурят, и перехватили инициативу. Напролом бросились четверо вражеских солдат в камуфляжных куртках и касках. Они скатились по лестнице и, буквально растолкав всех, выскочили из подъезда.