Чистилище Сталинграда. Штрафники, снайперы, спецназ (сборник)

Двадцать второго августа 1942 года Сталинград уже больше месяца находился на осадном положении, город бомбили с весны. Однако оптимизм русских людей перевешивал все тяготы. Работали магазины, кинотеатры, даже зоопарк. Пусть выбор продуктов в магазинах был слабенький – зато полюбовались бы вы на наши южные базары и базарчики! Здесь каждый мог купить за копейки красные сочные помидоры, мелкие очень вкусные огурчики. Арбузы громоздились пирамидами, одна больше другой. Молоко, ряженка и творог продавались дороже, но этого добра хватало и для жителей, и для беженцев. В большом выборе имелась рыба: сазан, судаки, лещ, а если поискать, найдешь осетрину и стерлядь. Что напоминало о войне? В первую очередь сварные металлические ежи на улицах. Имелись также следы еще немногочисленных бомбежек, ходили много людей в военной форме. На открытых местах стояли зенитные батареи.

Таков был Сталинград в летний день двадцать второго августа 1942 года, когда мы выгрузились из полуторки возле вокзала. Сначала вволю напились газировки с яблочным сиропом, отстояв небольшую очередь. Затем предъявили документы патрулю. Во время проверки люди разглядывали нашу троицу настороженно, а когда патруль ушел, заулыбались – все в порядке. Объяснили, как добраться до военкомата, при этом перебивали друг друга и запутали нас. Впрочем, мы не жалели, что заблудились. Неожиданно вышли к Волге. Ширина реки составляла в центре два с половиной километра. Плыли пароходы, баржи. На песчаный левый берег переправлялись трамвайчики с людьми. Прямо на террасе набережной располагалась зенитная батарея. На рейде, среди белых речных судов, покачивался на якорях стального цвета тральщик с задранными вверх пушками, опасность ожидали с воздуха. У причала стояла толпа. Желающих перевозили на левый берег также смоленые весельные лодки-баркасы.

Дядя Захар разглядел неподалеку пивную. Старый фельдшер пустил от умиления слюну и позвал нас отведать пива. Пришлось занять очередь. Мы представляли из себя странное зрелище. Среди людей в легких рубашках навыпуск, сандалиях и парусиновых туфлях стояли три человека в военной форме, с оружием. Младший лейтенант Шмаков, коротко стриженный, с широкими плечами, наверное, интересный для женщин, старшина Захар Леонтьевич, в комсоставовской фуражке, с кирзовой револьверной кобурой. И я, юный сержант, с насупленным для солидности лицом и автоматом ППД за плечом, который трогал пальцем шкет лет двенадцати.

Впрочем, мы являлись не единственными военными в очереди. Ближе к прилавку стояли двое красноармейцев, они старались не замечать младшего лейтенанта, ведь походы за пивом уставом запрещались. Никто нас пропускать вперед не торопился.