Сборник \

Пусть ходят к своему знахарю, а не таскают свои болячки в город. Давай лучше дом осмотрим. Время к обеду, а мы все еще ковыряемся в этой Богом забытой деревушке.

Немцы прошлись по комнатам, открывая дверцы шкафов и сундуки и вытряхивая на пол их содержимое. Ничего интересного не нашли и вернулись в комнату. Гельмут сел на лавку, а коренастый Вилли взгромоздился на стол, предварительно сбросив на пол все, что на нем стояло.

— Документы! — рявкнул он.

Немков закивал головой и повернулся к Хрисанфу.

— Хрисанф Петрович, им ваши документы требуются.

— А ты теперича у них заместо подпевалы ходишь?

— Какие обидные ваши слова, Хрисанф Петрович! А если бы тут, вместо меня, какой чужой человек был? Откуда он знает про вас? И не скажет господам солдатам, кто человек порядочный, а кто так… Обо всех вас думаю, а вы туда же…

— Держи ужо… — дядька протянул ему какую-то бумагу с печатью. — Других документов у меня нет, извиняй…

— А у него? — ткнул рукой Немков в мою сторону.

— Щас, вот он так в лес, да за дровами, с документами и поперся! Дома они у него, в Нефедьево, это аккурат верст семьдесят, ежели напрямки лесом идти.

Бывший бухгалтер подскочил к Вилли и что-то прошептал ему на ухо.

— Больной? Чем он болен? Это не тиф?

— Нет-нет, господин солдат! Тифа у нас в деревне нет! Он не может ходить…

— Да? По-моему, так он просто симулянт… Сейчас я его вылечу…

Он подскочил ко мне и сдернул на пол одеяло.

— Встать! Быстро!

Я с удивлением на него посмотрел. В принципе угрохать я его мог, вилка лежала под одеялом у правой руки. Удар в висок — и кранты! Перехвачу его карабин, и второму тоже карачун. А потом что? А потом плохо… Уйти не смогу, значит, амбец дядьке, да и всей деревне кисло будет.

— Он хочет, чтобы вы встали! — прошептал мне Немков.

— Интересно, как я смогу это сделать? У меня же ноги не ходят!

— Ну, хоть пошевелитесь! Не лежите бревном!

— Да не могу я!

— Что он там бормочет? — немец терял терпение. — Он что — не хочет встать? Ну, так ляжет, причем окончательно!

Он оттолкнул Немкова и вскинул карабин.

— Скажите ему, что если не встанет, то я его убью!

А ведь и выстрелит, с него станется. Вон глаза какие бешеные. Черт… не доброшу я отсюда вилку, веса в ней недостаточно. Максимум что сделаю, так это синяк набью. Эх, дядька Хрисанф, не вовремя ты мой наган заныкал!

Солдат лязгнул затвором.

Утюг?

Далеко… не достать…

Кружкой?

Легкая, толку с нее чуть.

Вилкой кидать?

А потом они застрелят дядьку Хрисанфа, спалят дом. И пройдутся по деревне частым гребнем… И выйдет так, что это я спровоцировал их на эти действия. Нет, не будем кидать. И эффект почти нулевой, и на сельчанах потом немцы отыграются.