Сборник \

Теперь давай, Виктор, рассказывай мне о том, чего ты в рапорте не написал. Я тебя уже не первый год знаю — того, что не проверено, в документе отражено не будет. Ведь так?

— Так, Михаил Николаевич. Сами же меня этому и учили.

— Не скромничай. И талантов своих не преуменьшай. Ты и сам — тот еще подарок и до меня был… давай, как сыщики из МУРа говорят, колись!

— Даже и не знаю, Михаил Николаевич, с чего начинать…

— Вот с начала и давай.

— Если честно, товарищ полковник, то я вообще не понимаю, как мы в зону вошли.

— То есть?

— А то, товарищ полковник, что охрану там ставили далеко не дилетанты. Один тот факт, что немцы даже окопов не рыли, а сразу в готовые сели, вам ничего не говорит? То, что линии связи заранее проложены были, провода кое-где уже и травой заросли, как вам? То, что все эти позиции заранее были немцами подготовлены и вовсе не для случая с Леоновым? Да и ставили охрану там уж точно не вчерашние школьники.

— Ну, майор, твоих ребят тоже школьниками назвать нельзя.

— Согласен. Только вот, товарищ полковник, что я скажу. Если бы немцы не хотели нас внутрь пропустить, то и не пропустили бы.

— Так… продолжай…

— У меня вообще впечатление сложилось, что охрана эта имела своей целью не предотвращение проникновения кого бы то ни было в зону, а воспрепятствование его уходу оттуда. Ведь даже сектора стрельбы были расчищены для стрельбы вовнутрь охраняемого периметра, а не наружу!

— И что из этого следует?

— Нас там ждали, товарищ полковник.

Чернов резко встал из-за стола. Поднялся со стула и майор Гальченко. Жестом руки приказав ему сесть, полковник зашагал по кабинету.

— Ты хоть представляешь, майор, что ты мне сейчас сказал? Как ты думаешь, сколько народу знало о факте выброски вашей группы?

— Много, товарищ полковник. Вы знали, замнаркома, писари, техники на аэродроме, летчики, вооруженцы… Человек тридцать, по моим прикидкам.

— Двадцать три, майор. И все они, кроме замнаркома, меня и моего секретаря, были и до сих пор находятся на казарменном положении. Контактов с внешним миром не имеют по сей день. Пилот так вообще получает конверт, который может вскрыть только в воздухе. Под роспись его самого и второго пилота. С указанием времени вскрытия. Да… А все прочие получают информацию только ""в части, их касающейся"" и полной картины не знают. Полную схему операции знаю только я и замнаркома. И все! А ты говоришь — ждали!

— И сейчас готов это повторить. Единственный прокол, немцами допущенный, — это профессор, точнее его незапланированный выезд с полигона. Видимо, слишком быстро все это произошло, и не успели они его тормознуть вовремя. После нашего нападения противник проявил потрясающую скорость развертывания своих подразделений. Словно они это не раз отрабатывали.