Сборник \

Он сзади сядет, с гранатами в руках. С ним Мадина с ребенком пойдет. Я его должен за село вывезти, там он нас отпустит и уедет уже сам.

— Ты ему веришь?

Ильяс покосился на окно. Пошлепал губами. Ясно, Саид нас слышит.

— Верю. Он поклялся."

"— Так… Я должен командиру сообщить. Ты как?

— Я тут стоять должен. Пока оружие не принесешь.

Я свернул за угол, и ребята обступили меня.

— Ну?

В нескольких словах я рассказал обо всем. Палыч покачал головой.

— Врет он. Мы его выпустим, и он уедет. Потом убьет Ильяса и его жену с ребенком. Клятвам его верить нельзя, он ваххабит, они для него хуже неверных.

— Да это и так ясно. Что делать-то будем?

— Делать будем так…

Скрипнув тормозами, побитая ""девятка"" остановилась напротив ворот. Двигатель ее продолжал работать. Открыв дверь, я вылез на улицу. Достал из машины АКСУ, два магазина и две гранаты. Взял автомат в одну руку, гранаты и магазины в другую и зашагал к дому.

— Стой! Пусть он у тебя оружие возьмет.

Ильяс протянул мне сильные, но сейчас дрожащие руки.

— Держи, — я протянул ему автомат и магазины. — Это автомат, что он просил.

Ходжаев кивнул головой.

— А это, — протянул я ему обе гранаты. — Соски…

В глазах Ильяса мелькнуло понимание.

— Эй, — раздалось из окна. — Пусть он из автомата выстрелит!

Ходжаев отступил от меня на шаг. Вставил магазин, передернул затвор и выстрелил в стену дома напротив. От стены полетела пыль и осколки камней, а по земле запрыгали стреляные гильзы.

— Хорошо! Теперь гранату пусть бросит!

— Куда? Тут люди вокруг!

— Вон, в сарай пускай бросает!

— Сейчас, обожди, я внутрь гляну, может, там кто прячется? — я подошел к сараю, открыл дверь и заглянул внутрь. — Нормально, нет никого. Пусть кидает, только я в сторону отойду.

Дождавшись моего отхода, Ходжаев выдернул чеку и запустил гранату в открытую дверь.

Бабах!

Сарай словно бы подпрыгнул, изо всех щелей пополз дым.

— Хорошо! Иди сюда!

Ильяс повернулся и скрылся за дверью.

Я перевел дух. Из-за стены мне ободряюще показал большой палец Виктор. Это он подобрался к сараю и одновременно с Ходжаевым забросил в него свою гранату. Через окно. Ибо лишенная капсюля-детонатора граната Ходжаева взорваться не могла. Оставалось надеяться на то, что Ильяс понял меня правильно. Соска — пустышка — не рванет… Понял ли он меня?

Как выяснилось, да, и очень хорошо. Стоило Саиду взять в руки гранату, как он тут же выдернул чеку и, держа гранату в руке, приказал всем выходить из дома. Это было его последнее осмысленное деяние. Мощным рывком Ходжаев свернул ему шею. То-то же, наверное, успел удивиться покойный амир…

Историю эту я рассказывал не единожды. Но здесь ее знал только один человек…

Немцы рухнули, как подкошенные. Условный рефлекс, знаете ли… А вот встать суждено было уже не всем.