Голоса ночи (сборник)

 – Что ты в этом понимаешь?

– Да ладно вам, насмотрелся, – и Костя солидно ушел смотреть телевизор.

Женщина только вздохнула. Она успела привыкнуть к тому, что у дочери постоянно возникают романы, а на их почве – тайны. Она смирилась с тем, что Настя легкомысленно отнеслась к идее получения высшего образования и предпочла карьеру вечной секретарши. Она даже не возражала бы против того, чтобы дочь родила ребенка вне брака, – она любила детей и с удовольствием стала бы бабушкой даже на таких условиях. Но то, что творилось с Настей теперь, никак не укладывалось в привычные рамки. Женщина не узнавала дочь, перестала ее понимать, и порой ей казалось, что Настю подменили и в ее комнате, где теперь стояла невесть откуда взявшаяся засыхающая драцена и обитал столь же загадочного происхождения спаниель, живет вовсе не ее Настя, а какая-то другая девушка. И ей было по-настоящему страшно.

Мария проснулась поздно. По воскресеньям она любила поваляться в постели, пощелкать пультом, переключая каналы телевизора и смотря все подряд: новости, развлекательные программы, передачи о животных… Сегодня, открыв глаза, она не потянулась к пульту. Ей не хотелось даже шевелиться. Засыпала она в скверном настроении, а проснулась в ужасном. То, что произошло вчера, приобретало в ее глазах трагические размеры. Она вела себя непозволительно. Так нельзя. Человек вывернул перед нею душу наизнанку, хотел сочувствия, а она, она… А еще привыкла обвинять других в бесчувствии, особенно мужчин!

«Поделом тебе, дура, – сказала она себе, утыкаясь помятым со сна лицом в теплую подушку, пропахшую вчерашними духами и слегка испачканную косметикой. Перед сном Мария даже не умылась. – В кои-то веки повезло, попался порядочный человек, и вот… Ну и что, что эта девица его ищет? Она не знает подробностей. Ну и пусть у него дружок с мордой, как блин! Мне с ним детей не крестить. Что ты наделала! Идиотка… Клиническая».

Она долго терзала себя упреками, пыталась найти доводы в пользу своего вчерашнего поведения, но не могла. Все было сделано неправильно. Против Бориса были только какие-то смутные домыслы Насти, о которых та и сама не желала говорить, да еще несколько синяков на руке. Ну, и та женщина в кафе… Та женщина. А за него был ресторан, театр, его вчерашняя откровенность, то, что он даже не пытался приставать… Или как раз последнее было против него? Не потому ли она, Мария, вдруг начала грубить, обиделась на невнимание к ней как к женщине?

В дверь позвонили. Она подняла голову и убрала с глаз растрепанные, слипшиеся от лака волосы. Прислушалась. Это могла быть мать, но та сперва договорилась бы по телефону. Больше никто прийти не мог.

Женщина встала, накинула халат и босиком пошла открывать.