Голоса ночи (сборник)

С тоской посмотрела на приоткрытое окно. Там шумела майская щедрая листва, сверкало на мокром подоконнике солнце, был яркий день, свежий ветер, там была жизнь… А тут были он и она. Вот уже двенадцать лет. Только они двое, и его пьяные друзья – изредка, он не любил никого приглашать… Предпочитал пить в одиночку и, сколько ни старался, не смог приучить ее. В это время за ее спиной раздалось тихое фальшивое пение. Мужчина пытался напевать: «Какая свадьба без баяна, какая Марья без Ивана…» Потом замолчал и хрипло закашлялся. Кашлял он отвратительно долго и мучительно. Ее передернуло при этом ненавистном и привычном для слуха звуке. Потом она услышала звяканье стекла.

– Выпей! – потребовал он, хватая бутылку и нетвердой рукой наклоняя ее к стакану.

– Начинается, – вздохнула она. – Пей сам.

– Я тебе говорю – выпей! – крикнул он своим сиплым голосом.

– Сука! – Он вылакал водку и зажмурился, задохнулся, заскреб ногтями по столешнице. Потом продышался, схватил корку черного хлеба, пожевал. Она завела глаза к потолку, словно призывая соседей сверху в свидетели, потом безжалостно сказала:

– Скоро подохнешь от водки.

– Машка, – он смотрел на нее глазами, полными слез. Их вышибла то ли водка, то ли что-то еще. – Выпей же хоть раз за упокой его души.

– Сам пей! – Она резко отвернулась, намылила тарелку.

– А мне кто? – так же резко и холодно ответила она. Ее спина была неестественно прямой, словно затянутой в корсет. Он с ненавистью посмотрел на эту несгибаемую спину и прошипел:

– А тебе кто, да? Тебе кто? Ты жизнь мне сломала. Выпей, говорю! Меня даже на похороны не позвали…

– Все равно наследства бы не дождался, – отрезала она. – У него жена есть.

Он выпил еще четверть стакана, нетвердой рукой нашарил папиросы, закурил. По кухне пополз едкий дым. Женщина поторопилась домыть посуду, сняла с плиты чайник, налила себе немного растворимого кофе и пошла с чашкой в комнату. Там она поставила чашку на стол, чтобы кофе остывал и торопливо принялась краситься. Вскоре за ее спиной громко заскрипел пол. Она обернулась:

– Оставь меня в покое! Выжрал свою бутыль? Ну и сиди кури!

– Маш, – он с трудом уселся на старый диванчик, уставился на ее стройные голые ноги, с которых сползли полы халата. Она заметила это, но не стала поправлять одежду, ей было все равно. – Маш, а ты все-таки куда идешь?

– Отстань. – Она внимательно рассмотрела в зеркальце сперва один накрашенный глаз, потом другой. Второй глаз получился чуть больше первого. Она вздохнула и взялась за устранение дефекта. Потом нанесла румяна, достала красную помаду, принялась рисовать губы.

– Маш, ты же не в магазин?

Она не ответила. Нижняя губа удалась на славу. Дело было за верхней.