28 сантиметров счастья

У меня вырывается выдох. Все-таки, эти слова и в нем запустили воспоминания. Какой позор. Боже, какой позор.

— Можно я в туалет? — мой голос звучит, как будто я курила всю жизнь. Хрипло и убито. Мне надо умыться. Я же говорила, что ничего больше не хочу вспоминать. Ничего!

— Иди, — Садаев усмехается так, что мне становится совсем жутко. Словно я глупая антилопа, которую выделил из всего стада огромный тигр. Она чувствует пристальное внимание грозного хищника. И я чувствую пронизывающий интерес от этого зверя. От следующих слов я вздрагиваю, — двигай ногами, принцесска. Поедешь со мной. Нас ждет увлекательная ночь.

Жизнь все больше и больше загоняет меня в ловушку. Теперь я понимаю, как чувствует себя животное, которое мечется по лесу, натыкаясь везде на красные флажки, и задыхаясь от запаха пороха.

Мелькает даже мысль — может, покаяться Рустаму, рассказав все про отца, пистолет и свою жизнь? Это будет увлекательный и долгий рассказ, но я не уверена, что меня не прервут где — то на середине, и что я после я не заткнусь навечно.

Но и молчать не вариант. Если сейчас обнаружится, что отпечатки на пистолете стерты, то Рустам мне могилу этим пистолетом выроет. Если нет — выроет всем моим родственникам, включая меня.

— Вы куда? — растерянно спрашивает врач, когда встречает нас в коридоре. Она смотрит на меня своими огромными голубыми глазами, а я пожимаю в ответ плечами. Я откуда знаю, куда? — вам нужен покой, а вы уже…

Садаев молча проходит мимо девушки, а она замолкает. Кажется, она поражена таким хамством не меньше, чем я. Я до самого выхода сворачиваю голову, оглядываясь на врача, и посылая ей извиняющиеся взгляды. Пусть думает, что я хоть нормальная.

— Послушай, — обращаюсь я к Рустаму, когда мы покидаем больницу, — я так и не сходила в туалет.

— Я могу описать твою машину, — заявляю я, пока он открывает заднюю дверь тачки, и, увидев кожаные сиденья в салоне, тут же произношу, — хотя, тебе достаточно потом будет протереть ее тряпочкой. Но мне — то в мокрых джинсах будет не сильно комфортно.

— Заткнешься ты или нет? — интересуется Садаев, приподняв брови и поворачиваясь ко мне. Мне же хочется его достать. Чтобы он психанул и высадил меня где — нибудь. В конце концов на улице уже ночь, а он еще не спал. Он может быть злым и совершать глупые поступки.

— Я беременная. Мне правда очень нужно пописать, — бормочу я.

— Остановлюсь в лесу, если не дотерпишь. Садись, — резко произносит Рустам, и в голосе звучат первые нотки ярости. Закатив глаза, я запихиваю свою задницу в машину, а потом и всю себя. Жду, что Садаев сядет рядом, но он внезапно закрывает дверь, обходит машину и садится на место водителя.

Я задумчиво рассматриваю салон.