28 сантиметров счастья

Неужели сам водит или сегодня под настроение? И не лень ему? Отец всегда использовал для этого водителя. Нравилось ему расслабиться и попялиться в телефон по дороге, читая последние новости рынка.

— А почему БМВ? — спрашиваю ненароком я, пока Рустам выруливает с парковки, — отец говорил, что это плохие машины. Ненадежные.

Я ловлю быстрый взгляд от Садаева в зеркале заднего вида.

— Тебе поболтать не с кем? Позвони своим подружкам.

— Ты отобрал у меня телефон. Конечно, мне не с кем поболтать. Отец, кстати, любил Мерседесы. Говорил, что БМВ — для понтующихся мажоров, а семейному человеку нужна машина серьезнее. Ты женат?

— Если бы я был женат — я бы с тобой посреди ночи не возился бы. Замолчишь ты или нет? У меня нет желания с тобой трепаться.

— Я отвлекаю себя разговорами. Ты обещал остановиться, как мне будет невмоготу терпеть.

Он ругается сквозь зубы. Я мрачно смотрю на его стриженный коротко затылок и широкие плечи, надеясь, что если физически одолеть этого зверя я не могу — то хоть достану морально. После жизни рядом с отцом и «любящей» матерью я научилась вести психологическую войну. Садаев называет меня чертовой «принцесской», думая, что я обласканная родителями, избалованная дочка. Хорошо, что он не знает почти ничего. Иначе бы от греха подальше приковал меня наручниками к батарее.

— Слыш, принцесска, если ты думаешь, что я идиот, и пущу тебя одну в туалет — не дождешься, — произносит внезапно Садаев, — бабу, которая свалила со своим дружком, хладнокровно вырубив при этом охрану… нет, хрен там. Будешь делать свои дела при мне. И заткнись, потому что иначе я займу твой рот чем — нибудь другим.

Дьявол, эта зверская скотина умнее, чем я думала. Я нервно закусываю губу и снова ловлю взгляд Рустама. Он усмехается так издевательски, будто меня уже нагнул. Время утекает сквозь пальцы, пока я прокручиваю в голове другие варианты повернуть ситуацию в свою пользу, но не придумывается ровным счетом ничего дельного.

«Просто расскажи ему все. Пойди на сделку с дьяволом» — твердит упрямо подсознание, — «сдайся, Диана, это не твои однокурсники. Этот человек хуже всех плохих людей вместе взятых, которых ты только знала. Попроси о помощи, дай ему что-нибудь полезное, или предложи… да хоть себя. Такие, как он, признают только девочек в беде. Вдруг он где-то дрогнет? Он же не просто на тебя тогда в клубе клюнул? Может быть, ты в его вкусе…»

Я злюсь на себя окончательно.

— Можно окно открою? — цежу я сквозь зубы, — душно.

— Тут климат — контроль, принцесса. Нихрена не душно.

— Мне душно! Воздуха хочу глотнуть!

— Твою ж мать, — Рустам выходит из себя, — открывай что хочешь, только отвали.

Я нажимаю на кнопку и окно с шорохом опускается вниз. В салон врывается свежий ночной воздух.