28 сантиметров счастья

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Нашли в комнате, которую ты снимала. Сначала пустой пакет в твоем шкафу, — с усмешкой произносит Рустам, — бабка хорошо заныкала пушку, только забыла о пакете. Так бы, может, мы и ушли. Люблю я такую небрежность.

Я в ужасе смотрю на него. Никогда меня так не загоняли в угол. Он получил своё. Получил надо мной полную власть. Мне даже нечем теперь его шантажировать. Для этого он, наверное, взял мою кровь на тест ДНК, чтобы узнать — стоит ли заморачиваться с моей беременностью, или я нагуляла с кем-то другим ребенка и меня можно просто пнуть под зад, забрав пистолет. И что самое страшное — у меня есть всего несколько часов.

— Отпусти меня, — произношу я онемевшими губами, — я больше не нужна тебе.

— Отпущу, — медленно произносит Садаев, окидывая меня жутким взглядом, — если тест покажет, что твои близнецы не от меня, — каждое его слово будто гвозди загоняет мне в сердце, — и как только я сниму отпечатки с оружия, которое ты прикарманила.

— Когда ты это сделаешь?

— Сейчас, — он едва улыбается. Криво, будто бы уже что-то подозревает. Например, что отпечатки смазаны — он же не дурак, если пистолет достали из пакета — значит, его потрогали руками, — тебе осталось всего несколько часов, принцесска. Не беспокойся. И не думай сбежать. Тут везде дежурит моя охрана. В этот раз у тебя не получится.

Я смотрю, как он встает с моей койки и идет к выходу. Мой палач, которого не подкупить и не вымолить у него свободу. Я уверена, что он позаботится, чтобы последние часы своей жизни у меня не было ни шанса на побег. «Тебе осталось несколько часов, принцесска». Словно уже приговор подписал.

Меня охватывает паника У меня нет никакого плана — я не Гоша, чтобы продумать все, как суперкомпьютер, но я вскакиваю с койки и бегу вслед за Рустамом, пока он не ушел. Мною движет только чистое отчаяние.

Он оборачивается, когда я подбегаю к нему, и останавливает, схватив за плечо. Видимо, думает, что я решила напасть.

Глупая я. Эта мысль приходит, как только я прижимаюсь к его губам, оцарапавшись об жесткую щетину. Изображаю что-то милое и романтичное — так целуют мужа перед самым поездом, когда он уезжает в долгую командировку.

«Но у меня ведь опыта неоткуда было набраться» — проносится грустное в голове, — «бабушка меня держала в ежовых рукавицах, а потом и не до отношений было».

Надо с этим заканчивать. Потому что моя попытка оказывается дико провальной — я высовываю робко язык, быстро пробую Рустама на вкус, и тут же прерываю это издевательство над собой, немного отстранившись. Не прикидываться же мне пылесосом, всасывая его рот насильно? Ему, похоже, плевать. По глазам вижу.