28 сантиметров счастья

И хотя я говорила, что не хочу его больше видеть и слышать, на самом деле глубоко в душе я понимаю, что буду скучать. Когда до меня доходит, что он действительно собирается исчезнуть навсегда. Это очень странные и противоречивые чувства. Я не должна так относиться к наемному убийце, но у меня не получается молча попрощаться с ним. Поэтому я продолжаю:

— Ты можешь мне позвонить, если вдруг захочется поболтать. Серьезно.

— Я как-то не очень хочу быть тебе другом, цыпа, — скептически отвечает мне Хирург, и я поджимаю возмущенно губы, — меня интересует другое. Позвони мне, как только откажешься от мысли дружить.

— Ну тогда я уж лучше поскучаю по тебе, — шепчу зло я, а он садится в машину, и закрывает дверь с тонированным окном. И потом уезжает со двора. Я бреду к дому, чувствуя себя невероятно одиноко.

Сегодня получился день сплошных расставаний.

Я просыпаюсь на кровати Рустама, когда за окном уже полная темнота. Мне кажется, будто кто-то секунду назад нажал на дверной звонок. Сон еще тянет меня в теплые объятия. Закрываю устало глаза, и звук, который меня разбудил, повторяется. До меня доходит, что где-то внизу звонит домофон.

Я вылезаю из кровати. Что-то внутри останавливает меня, словно шепнув «на всякий случай захвати подарок». Наверное, это паранойя, но я прислушиваюсь к внутреннему голосу, достаю из прикроватной тумбочки заныканное оружие и пихаю его за пояс штанов, спрятав под свободной футболкой. Ее я одолжила у Рустама. Потом босиком бегу на первый этаж и подхожу к двери. Снимаю трубку и слышу мужской голос:

— Простите за беспокойство, — произносит он, — но тут мужчина утверждает, что вы заказывали доставку. До Садаева я дозвониться не смог, поэтому рискнул вас потревожить. Что мне с ним делать?

— Это мне! — радостно произношу я, — я заказывала кроватку. Пусть занесут.

— Хорошо. Тогда запускаю.

Беспокойство снова цапает душу изнутри. Иррациональное, странное. Я никогда особо не доверяю предчувствиям, потому что они не всегда сбываются, и иногда это просто признак излишней тревожности, но тут я нервно закусываю ногти, посмотрев в зеркало напротив.

Камиль поселил во мне чувство беспокойства, сказав, что Рустама пасет непрерывно мой отец. Одна ошибка — и все завертится снова, и не факт, что в пользу Садаева. Я не уверена, что могу впускать в дом незнакомых людей, когда нет рядом мужа. Что, если это не доставщики?

Я проверяю замок на двери. Закрыт. Потом вспоминаю про панорамные окна на первом этаже и мерзкий холодок продирает спину. Если кому-то будет нужно — они влегкую разобьют эти окна. Я могу даже не успеть убежать наверх.

Стук в дверь заставляет меня подпрыгнуть. Меня начинает колотить нервная, адреналиновая дрожь, стирая остатки сонливости.