28 сантиметров счастья

Я поднимаюсь с кровати, отметив, что с меня сняли все аппараты. Медленно подхожу к окну, распахиваю шторы и смотрю в непроглядную темноту. Когда-то из этого окна можно было увидеть огоньки города. Где-то там, вдалеке. Там остался Рустам. Он ищет меня. Теперь я уверена в этом. После снов, которые я видела…

Кошмары, мерзкие, липкие и тревожные преследовали меня всю ночь. До сих пор не понимаю до конца, где я — все еще во сне или нет. Словно еще чувствую Рустама рядом.

Он не оставит это просто так.

В ушах все еще звучит его голос из сна. Он обещал прислать Мирослава отцу по частям, если папа не вернет меня добровольно. От этого до сих пор бегают мурашки. Я не хочу получить свободу такой ценой. Должны быть другие варианты.

Дико хочется пить, что горло дерет. Жажда сильнее нежелания пересекаться еще раз с отцом. Или что хуже — с матерью. Я бы с радостью не видела ее больше никогда.

Тихо выхожу из комнаты — она не заперта. Впрочем, запирать меня незачем. Тут везде охрана и камеры. Муха не пролетит. Спускаюсь по лестнице вниз и замираю в пролете, потому что в столовой горит свет. Слышу голоса — один отца, второй мужской, незнакомый.

— … надо действовать быстро. На опережение. Садаев ждать не станет, ты это знаешь, — вталкивает незнакомый голос отцу. Тихий звон. Как бутылка ударилась об стакан, — не получится у тебя потянуть время и подготовиться. Или он по частям тебе сына пришлет.

Я вздрагиваю. Человек озвучил сценарий из моих кошмаров. Прислоняюсь спиной к стене, прислушиваясь к разговору. Главное — не чихнуть. Или не закашляться.

— Сначала надо Хирурга убрать. Без него проще будет. Пока он валяется в больнице, можно по-тихому избавиться. Садаев вытащил его в свое время из тюрьмы. Выложил крупную сумму. Продавил, когда верхушка сменилась. Дело как-то замяли. На свободе он гуляет, но по факту должен дальше сидеть. Просто его не трогают пока.

— Я в курсе, — обрывает собеседника отец, — нахрена ты мне это рассказываешь сейчас, а?

— Я говорю тебе, чтобы ты знал, что эта тварь будет за спасителя и свою свободу рвать всех. Он только мешает. Ты иначе ни на шаг к Рустаму не подойдешь, потому что он таких же отбитых в охрану набрал. Преданных псов, которые насмерть будут биться. Уберешь его — и потом можешь свою дочь как наживку использовать для Садаева. Но на обмен Рустам не пойдет. Надо хитрее быть. Случайно можешь ее потерять, чтобы она своего мужа прирезала ночью… или траванула. И заберешь в этот момент сына.

— Нет, — смешок, — это женщина. Беременная. У них нет преданности семье или роду. Сейчас она у меня дома сопли на кулак наматывает и кается, у Садаева в ноги упадет, быстро сторону сменив. Это у них в природе — подстилаться под самого сильного. Она никуда из дома не выйдет.