Самоходка по прозвищу «Сука». Прямой наводкой по врагу!

А во взглядах молодых женщин и девушек сквозила жалость, граничащая с желанием отвернуться и быстрее пройти мимо.

Родственники приветливо улыбались, но старались не смотреть на то, что когда-то было лицом мужественного красавца танкиста. И ночью, когда он ласкал жену, Петр ощущал порой, как напрягается ее тело, а поцелуи даются с заметным напряжением.

Один и другой раз, ночами, он слышал, как всхлипывает его жена. Кого она жалеет? Себя, обреченную провести всю жизнь с обезображенным человеком, или его, пережившего такие мучения и страдающего из-за собственного уродства? А соседки, не заметив Петра, как-то обронили в разговоре:

– Ох, господи, не представляю, как Людка с Петром спит.

– Терпит. А куда денешься? Он большой командир, хорошие деньги, паек получает. А Людка у нас избалованная, на хлебе и картошке сидеть не захочет. Ничего, муж уедет – она свое возьмет.

И быстрый шепот со смешками, в которых Петр угадывал намеки на неверность жены. Хотел тогда схватить обоих баб за шиворот, вытряхнуть из них правду. Сдержался. Они все равно ничего не скажут. А может, всего лишь сплетничают.

Но уехал из отпуска раньше времени. Не хватило решимости выяснить до конца отношения с женой, боялся будоражить сына и дочку. Хотя жена убеждала, что в их отношениях ничего не изменилось, они с детьми любят и ждут его. Но женским чутьем улавливала недоверие мужа и натянутую, как струна, нервозность.

– Петя, я тебя люблю. Не вбивай себе ничего в голову. Слышишь?

Ничего он не слышал. Больше всего боялся, что сорвется.

– Разрешите идти, товарищ подполковник, – донеслись до Цимбала слова лейтенанта Карелина.

Приходя в себя от несправедливой вспышки гнева в адрес одного их лучших своих командиров, протянул ему руку.

– Удачи, Павел. Береги себя. Мало нас из полка осталось.

– Постараюсь. И вам удачи.

Когда отошли подальше, Саня Зацепин спросил:

– Хорошее предложение этот подполковник сделал. Гаубицы – это все же не наши «сушки». Издалека бьют, в пекло не лезут.

– А чего ради им гусеницы ставят? Ходят, как и мы, в атаку и свою порцию снарядов получают. Броня тоже так себе, а махина тридцать тонн. По такой не промахнешься. Везде хорошо, где нас нет.

Карелин был назначен командиром установки СУ-76 с одновременным исполнением должности заместителя командира батареи. По штатному расписанию в батареях отсутствовала должность заместителя. Просто командиры полков и батарей выделяли таким образом наиболее опытных и решительных командиров машин.

Втайне Паша рассчитывал на должность командира батареи. Ведь числился он в последних боях комбатом, хотя в подчинении имел две-три машины, считая свою.