Самоходка по прозвищу «Сука». Прямой наводкой по врагу!

Саперы продвигались к их машинам.

– Да мать их в гробину! – матерился старшина с пулеметом. – Решили своими зажигалками напугать!

Выполз повыше на склон и длинной очередью свалил огнеметчика. Взорвался ярким шаром ранец с горючей смесью. Остальные саперы бежали прочь от пылающего клубка, стреляя на ходу из автоматов.

Молодой командир танка выпускал им вслед обойму своего ТТ. Старшина, спрыгнув к нему, толкнул лейтенанта в спину. Очередь прошла над головой.

– Не суй башку куда не надо, – бормотал старшина, перезаряжая пулемет. – Мало вас сегодня побило?

Тем временем майор Цимбал проверял самоходки. Озабоченно рассматривал отверстие от осколка в борту машины Солодкова.

– Мотор не повредило?

– Прогони еще разок на холостом ходу. Проверь, не течет масло.

Замполит, которого он взял с собой, вытянув руку, торжественно объявил:

– Вот он, Харьков! Уже заводские трубы видны. Один рывок, и фрицы покатятся.

– С такими рывками нам самим скоро труба будет, – пробурчал механик-водитель Иван Грач из экипажа Афони Солодкова. – Опять танки в лоб пустили, вон какие костры горят.

Иван не мог отойти от гибели своего друга Антона Болотова. Сейчас, двигая челюстью, с нескрываемой болью смотрел, как горят танки, в большинстве вместе с экипажами.

Замполит, в расстегнутом, как всегда, полушубке, чтобы все видели его ордена, открыл было рот. Намеревался осадить трусливого механика, который не к месту распустил слюни, когда надо сражаться насмерть.

Сам замполит не то что сражаться, но и на переднем краю бывал считаные разы, оберегая себя – грамотного, умного, нужного стране и армии политработника. Но произнести правильные слова и поставить на место механика с ожогами на лице и медалью «За отвагу» не успел.

Разнося гулкое эхо, взорвалась набитая боеприпасами очередная горевшая «тридцатьчетверка».

Взрыв был особенно сильный, а может, замполиту это только показалось. Столб пламени и обломков взвился выше огромных сосен неподалеку от танка. Одна из них тяжело рухнула, разметав густую крону ветвей.

Облако горящих обломков и хвои смешалось со снежной пылью, комьями льда. Горящий бензин с шипеньем закручивал клубы багрового дыма. Мутные брызги пролились на тающий от жара снег.

Из низины выбиралась цепочка уцелевшей пехоты и танкисты. Пулеметные трассы шли, перекрещиваясь друг с другом. Иногда кто-то падал и уже не поднимался, другие, пригнувшись, ускоряли шаг.

Заряжающий Вася Сорокин перекрестился, а наводчик Михаил Швецов яростно докуривал цигарку и повторял:

– Это не война! Сплошное блядство… сколько людей за час угробили!

А в блиндаже сидел раздетый по пояс подполковник Мельников, его перевязывала молоденькая медсестра с пухлыми по-детски губами.