Самоход. «Прощай, Родина!»

Если мощность пушек приблизительно одинакова, то броня на «пантере» в два раза толще.

Пехотный лейтенант, спрыгнув с самоходки, убежал. Но пока Виктор раздумывал, что предпринять, он вернулся:

– Самоходы! Между домами проход есть. Ежели пробраться осторожно, можно сбоку выйти.

Кто был бы против? Боковая броня «пантеры» тоньше, и можно гарантированно поразить танк.

Лейтенант вместе с солдатом бежал впереди, за ними двигалась самоходка. Солдат оказался из местных и хорошо знал город.

В одном месте они еле протиснулись между домами, и Яков уже зарядил в пушку бронебойный снаряд.

«Пантера» была где-то рядом: слышался звук работающего мотора, пулеметные очереди, изредка доносилась стрельба из пушки.

Все-таки пехотинец вывел их к немецкому танку. Ракурс был отличный, проекция почти боковая. Единственно – стрельбе мешал кирпичный сарай.

– Антон, круши сарай! Юнус, как только «пантера» видна будет, сразу бей. Яков, после выстрела второй бронебойный заряжаешь. Вперед!

Завалив стенки сарая, самоходка двинулась вперед. До «немца» было рукой подать – сто пятьдесят метров, и Юнус стал наводить пушку.

На «пантере» самоходку тоже заметили, и башня танка стала поворачиваться в их сторону.

И тут Юнус выстрелил.

Башня танка замерла и перестала вращаться.

– Стреляй, Юнус! – закричал Виктор. «Пантера» не горела, не дымила, не взорвалась, а стало быть, была опасна.

Самоходка выстрелила еще раз, и танк вспыхнул. Из моторного отделения вырвалось пламя, из люков повалил дым.

Пехотинцы вскинули автоматы, но из «пантеры» никто не выбрался.

Однако даже горящая «пантера» мешала продвижению вперед, занимая перекресток. Обычно мешающую технику цепляли тросом и стаскивали в сторону. Но сейчас к горящей машине было не подойти, она источала сильный жар. Да и опасно было, с минуты на минуту мог взорваться боезапас.

И взрыв прозвучал. Башня подпрыгнула, скособочилась, пушка уткнулась дульным срезом в асфальт.

Виктор решил не ждать, когда танк перестанет гореть – сейчас его не отбуксировать в сторону.

Самоходка свернула вправо и, проехав квартал, повернула еще раз. Здесь вовсю шла стрельба, и пули звонко били по броне. Сразу было не понять, где наши, где немцы. Пушек не было видно, и они осмотрелись через приборы.

– Юнус, впереди двести – пулемет. Мешки видишь?

Рядом с проезжей частью из мешков с землей, выложенных в несколько рядов, было выстроено пулеметное гнездо. Юнус выстрелил – мешки разметало, и пулемет замолк.

Наши пехотинцы побежали вперед, а самоходка двинулась к центру города. Брянск не чета какому-нибудь райцентру, по площади велик, каждый дом и каждый квартал достается с боем, ценой немалой крови.

Немцы за город цеплялись упорно, хотя уже было понятно, что его им не удержать.